Дед встречал подобревшего и слегка измазанного кетчупом Ивана на кухне. На сковородке остывала яичница с колбасой, а на столе целая тарелка бутербродов потеснила грязные кружки, что сиротливо жались на краешке, будто собирались покончить свою никчёмную фарфоровую жизнь массовым самоубийством.

— Ну что? Поговорили? Евойная бабка к тебе приходила? Чего натворила Светка‑конфетка? Ну не томи уже, я тебе чайку вот согрел, — засыпал с порога вопросами, отнимая у Ивана бумажный пакет с булками и шоколадными батончиками.

— Приворожить меня хотела, говорит, пуговицу закопала на могиле. Ты б батюшке набрал что ли, — Иван сунул нос в сковородку, подхватил пальцами кусок колбасы и продолжил с набитым ртом: — Дед, я это… если не нужен, то к своим бы мотнулся. Соскучился.

— Так езжай, одно дело закрыли, глядишь, и другое закроем. Я с девкой‑то поговорю, не боись, только ты, Вань, меня на обратном пути в Москву прихвати. Есть у меня одна задумка. МРТ своё не передумал ещё покупать?

— Я тебе вчера ещё и про МРТ рассказал? — Иван выхватил из отряда самоубийц самую крайнюю чашку и пошёл к раковине. — Забей ты про это МРТ. Оно столько стоит, что нечего и говорить про эту бандуру. Потом как‑нибудь разберусь.

— Вот одному меня, Ванют, пенсия научила. Нечего откладывать, ежели удача сама в руки лезет. Так дооткладываешься, а глядишь — и помирать пора. Давай и мне чайку плесни и скачи уже к жене, а то и вправду приворожат тебе тут, — дед хихикнул, пихнув Ивана локтем в бок, и они сели наконец завтракать.

Дорога глотала километры, и на душе было если не хорошо, то как минимум спокойно. Оставшись один на один сам с собой в машине, Иван перебирал свои недавние приключения, решая, что стоит рассказывать Ваське, а что вывести за скобки. Про телефон та уже знала. Ромика он тоже скрывать не собирался. Тут впору хвалиться начать, как ловко вакансию закрыл, а вот про Светлану с её придурошной бабкой стоило бы промолчать. Пусть лучше дед докладывает. Они там с Лизой — главные работодатели этой козьей няньки, а Ивану одни лишние нервы.

«Меньше знает — крепче спит», да и надоело ему в этой козьей Санта‑Барбаре вариться. Милка здорова, козлята дома и хватит. Всё остальное Ивана не касается. Ему бы свои проблемы решить. При выходе из дома дверь во двор моргнула, на мгновенье став похожей на их квартирную, с тёмными панелями и металлическим молдингом, и вернулась к прежнему облику, стоило только зажмуриться. «Что бы было, если б он успел открыть? Может, пора к доброму доктору с вкусными таблетками обращаться, а не мистику всякую разводить?»