Сдавать поле боя каким‑то засланным выскочкам Крокодиловна была не намерена ни на йоту. Иван понуро шёл за печатающей шаг императрицей скальпеля и отрезных бубенчиков, предвкушая продолжение так и не случившегося скандала.

В фойе тем временем дед вещал что‑то на камеру. Очень душевно, как будто старому знакомому на ушко, безбожно переигрывая и прикладывая ладонь ко рту, словно и вправду секретом делился.— Это я вам скажу, мои зайчатки, самая что ни на есть замечательная клиника для ваших пусечек и бусечек! Только вы меня не выдавайте, как будто я и взаправду тут вахтером стою… — продолжал нести околесицу Акимыч, не обращая на вернувшуюся Крокодиловну никакого внимания, как, впрочем, и вся съёмочная бригада.

Анна Геннадьевна презрительно повела бровью и, перекрыв в качестве мелкой мести весь обзор высунувшемуся по пояс оператору, протянула руку Раисе:

— Ключ.

Раечка, еще секунду назад завороженно смотревшая на представление, заполошно метнулась к шкафчику за спиной, споткнулась, чуть было не развалив стойку, задела локтем рассыпавшиеся журналы с измерением температуры, уборки и прочим бюрократическим безобразием и протянула, вконец озверевшей Анне Геннадьевне ключ от кабинета.

— Чем устраивать балаган, лучше бы проверили, что у вас эта вертихвостка понаписала в документах. Приедет проверка после шумихи этой — влетите на штраф. Тут не премию, тут последние штаны отдадите, чтоб не закрыли.

Палец с коротко обрезанным маникюром, как дуло пистолета, уперся в россыпь раскинувшейся на полу макулатуры. Девственно чистые листы за прошлый год намекали, что так‑то никто ничего не отмечал уже давно. Иван поднял глаза на Раису, соображая, когда и вправду он в эти журналы заглядывал, да и заглядывал ли вообще, а Анна Геннадьевна, довольная тем, что хоть кому‑то смогла испортить настроение на весь день, удалилась, наподдав мыском какому‑то подвернувшемуся удлинителю на полу.

— Я всё заполню. Я там почти всё поняла, как делать, — Раиса смотрела на Ивана так, будто она и не работала тут без году неделя, а сама лично саботировала процесс измерения температуры и влажности во всех кабинетах сразу на протяжении пары лет как минимум.

— Заполнять будем вместе, — сжалился Иван. — Неси ко мне в кабинет, там разберемся.

В фойе по новой начала играть гармонь, и дед ногой придерживал дверь для какой‑то слегка обалдевшей бабули с бешено лающим в унисон музыке шпицем. Рабочий день начинался, и не было никакого сомнения, что он будет бесконечно долгим, как всякий трудовоебудний понедельник. Иван схватился за челку и отправился открывать приём.