— Ты в Ивана Фёдоровича, что ли, втрескалась? Поэтому от предложения отказалась и на работу выходить не хочешь?

— Он мне снится каждую ночь. Как будто это не я, а он сам. У нас связь душ, понимаешь? А у него семья. Как я семью его разбивать буду?

— Дура совсем. Зачем разбивать? Ну нравится и нравится. Мне вот Арсен, знаешь, как нравился? Я, может, работать там оставалась только чтоб с ним видеться, а сейчас уехал — и не чешется нигде. Может, и у тебя пройдёт? Ну не хочешь ты к ним в няньки — и ладно. Мне‑то по кайфу. Васька прикольная. Она на мотике гоняла и вообще — огонь, какая боевая. И мелкие тоже нормальные. У меня племянников знаешь сколько? Я эти памперсы и «агушки» могу с закрытыми глазами менять, не просыпаясь. Короче, давай без обид тогда. Я‑то думала, что ты на меня обиделась, что я место перехватила, а у тебя вон чего. Может, пройдёт, Рай? Мне Крокодиловна сказала, что она Фифу видела в новом крыле. Она там по подвалам шарится, отъелась, только в руки не даётся. Мы котят раздали, а кошку поймать не можем, — надавила на больное Машка.

Она с удивлением покосилась на пустую кухню. Во время слезоизвержения и сразу не заметила, что пропали бесчисленные переноски, лотки и пакеты с кормом, что заполняли Раискину квартиру и кухню в особенности.

— Вот и я решила, что надо бежать отсюда, — всхлипнула Раечка, проигнорировав новость про обожаемую дикую тварь, которую по недоразумению природа создала кошкой Фифой.

— Рай, а как же мы? Подожди ты бежать, придумаем чего‑нибудь. Я Крокодиловне позвоню, она знаешь какая умная? Она, правда, сейчас со своими маджахедками возится. Ты представляешь, как новое крыло открыли, их прям туда доставили. Говорят, что беженки какие‑то. То ли от талибов спасались, то ли из гарема сбежали. Так и ходят в тряпках своих, замотанные по глаза, из клиники выйти боятся, даже живут там на втором этаже. Я когда папки с делами таскала, нос сунула на минуточку. Ну интересно же, — Манюня на секунду отвлеклась, чтобы почесать тот самый любопытный нос. Скосила взгляд, удостоверившись, что Раечка уже не всхлипывает, а жадно ждёт, что там дальше, и не стала держать мхатовскую паузу, вывалив страшную тайну свистящим шёпотом прямо в лицо подруге:

— Они натурально прям оттуда к нам сбежали! У них все документы на каком‑то арабском, когда вязью, и ничего непонятно. Даже дипломы рукописные, представляешь! Имена ещё такие — фиг выговоришь: Аль‑Джазиры, Гульчитаи. Это я уже перевод посмотрела, заверенный. А я ещё думаю, чего наш шеф нотариуса в клинику таскал и Вениамина этого. Жуть какой страшный. Кивнёт только, мимо проходя, а кажется, что всё про тебя знает и вообще…