Логические его конструкции сметались напором женской истерики, как ледоходом по весне. Обвинения кота в геноциде перемежались с жалобами, что этот шерстяной террорист и раньше, её не слушался совсем, а последнее время вообще игнорировать взялся и шипеть, а еще коза в дом заходить отказывается, как только не тянула ее и не заманивала. В ходе монолога вообще вышло, что это Иван виноват: кота привадил к себе да и домовых лечил неправильно вот из‑за этого всё так произошло. Отодвинув трубку от уха, он посмотрел на экран, а потом просто нажал на отбой. Он на таких клиенток ещё в деревне насмотрелся: сначала натворят делов, а потом доктор виноват.

Повторный звонок он отклонил — и еще и еще, пока просто не выключил телефон. «Дичь какая‑то творится с этой бабушкой‑перевертышем, — подумал он. — Нашла крайнего».

Лифты для разнообразия сегодня работали в штатном режиме и восхождение на тринадцатый этаж пешком отменялось. Что не могло ни радовать.

Телефонный звонок настиг его только дома. Домашний телефон, который он по прихоти своей подключил при заселении, надрывался в прихожей.

— Да, солнце моё, я соскучился.

Ивану не нужен был определитель, чтобы просчитать, кто звонит с такой настойчивостью. Да и номер телефона они никому особо не давали: на работе знали — для экстренных случаев, и жена любимая. С работы он только ушел, остается только Василиса, что не смогла на мобильный пробиться. Уже нажаловались. Сарафанное радио быстрее любого сотового оператора.

Вениамин как‑то хрюкнул в трубку, будто проглотил что‑то несъедобное, и поздоровался, проигнорировав нежности, предназначенные явно не ему.

— Надо поговорить. Я приеду через полчаса. Ты не против?

Немногословный Лизаветин муж, как обычно, рубил фразы, будто топором. Значит скандал с котом разгорелся не на шутку, если успели дернуть вечно занятого безопасника. Радости в Ивановом голосе было на самом донышке, впрочем, он сам предложил Веню подключить. Бабка за внучку, внучка замужем, муж за котом, а виноватым Ивана назначат. Оправдываться, что он не верблюд, не было никакого желания, да и кота стоило самому поискать, пока страсти не утихнут… Базилио ведь не совсем дурак — возвращаться на место преступления. В деревне ему теперь вряд ли обрадуются. Ну не верил Иван в кота‑убийцу. Этот лохматый паршивец у него на руках, считай, рос — откуда таким наклонностям взяться?

— Если ненадолго. Я только с работы… — непонятно зачем начал оправдываться Иван, потом перебил сам себя, мысленно махнув рукой. — Приезжай. Адрес помнишь?

Положил трубку на базу и решил пока не дергать любимую — авось хотя бы ее не подняли по тревоге. Скинул грязную футболку в корзину с бельем и пошел в глубь квартиры.