Козат шла рядом с хозяйкой, будто привязанная, всё стараясь боком прижаться к Лизавете, сталкивая ее с тропинки. Может, это ещё из‑за хлеба с солью, что в кармане лежал у девушки, но смотрелось милее некуда. На полянку выскочили два козлёнка, обогнав старшую. Иван поймал мелких негодниц, почесал и принялся за беглый внешний осмотр: уши чистые? Не нацепляли клещей? Не похудели на лесном выпасе? Репейника себе не навешали?
Милка ткнула любимого доктора в район лопаток, чтоб детей отпустил наконец, и уставилась на Романа. Будто собака служебная: носом дёргает и на Лизавету глазом с квадратным зрачком косит. Иван с корточек даже встать не успел. Дернулся было спасать приятеля, а ну как рогатая решит, что чужой человек её детей обижать собрался, а Ромка уже сам сообразил, что делать.
Хлеб, что держал, протянул на раскрытой ладони. Дал понюхать себя, замерев на месте, но без страха. Будто действительно с алабаем служебным знакомство заводил. Милка хлеб есть не стала, пока кругом не обошла всего Романа, но и агрессии не показывала. Так любопытно просто и пахнет странно. На поляне замерли все, понимая серьезность момента, будто и вправду человек проходит самую главную в своей жизни проверку. Коза врать не станет.
Роман только и бросал короткие взгляды — то на впечатляющие рога крупноватой для козы особи, то на Ивана, что вздохнуть лишний раз боялся. В награду за то, что не струсил, двуногому милостиво разрешили поделиться чужим хлебом, и её рогатое величество пошло уже к деду Василию жевать карман: а ну как крошки спрятал, да и целлофан там шуршит не просто так.
— Дык бросил я, милая ты моя! Не догадался для тебя припасти цыгарку. Ты ж моя радость рогатая. Дай я тебя поцелую!
Дед полез к козе целоваться, и все разом зашевелились и выдохнули, будто включили кнопку — и вернулся свет, и звук, и новый член безумной команды, которого только что, и никак не раньше, согласовало высшее руководство в лице рогатой козы с репейником на кончике хвоста. Когда только прицепить успела…
— Ну, здравствуй, девонька, уж и не надеялся увидеть тебя — Лексей Борович отвлекся от баклажки и раскинул руки, будто взлететь собрался. Настроение у лешего было приподнятое и жест получился даже излишне широким, чуть не упал дедок. Лиза только на ребят успела осуждающе посмотреть, как на нашкодивших пэтэушников, что решили пошутить, да только накосячили. Напоили старика. Вздохнула и не обращая больше ни на кого внимания, шагнула к леснику и обняла, будто родного деда встретила. Зашептала что-то на ухо и снова развернулась к лесу передом, а к честной компании спиной конечно. Такой там под ветровкой зад может быть — ничего не видно. Так и пошли обратным маршрутом в чащу. Радостный, забывший про обиды и долгую разлуку леший что-то взахлеб рассказывающий внучке и Лиза, что даже малинку не успела попробовать.