Лялькин тоже проснулся от шума. Он сел, протирая глаза, и сонно пробормотал:

— Что? Что случилось?

Потом он включил подсветку в салоне. Свет был тусклым. Воронов внимательно оглядел меня с ног до головы, будто оценивая ущерб и его взгляд остановился на моих руках.

— У тебя кровь, — сказал он.

И он был прав. Мои ладони были в крови, почти чёрной в свете дающим светильником салона. Кровь стекала по запястьям, капала на сиденье, оставляя красные пятна на тёмной обивке. На коленях тоже была кровь, и я ощущала, как что-то тёплое и липкое стекает по ноге. Моя левая коленка пульсировала от боли.

Я глубоко вдохнула несколько раз, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и нормализовать дыхание. Лёгкие, наконец, начали получать достаточно воздуха, и паника медленно отступала, уступив место осознанию произошедшего.

— Я… я хотела сходить в кусты, — выдавила я, наконец, голос всё ещё дрожал, но я смогла закончить фразу. — Пописать. Но там… там кто-то был. Я увидела глаза, светящиеся в темноте. И услышала рычание. Я испугалась и побежала обратно к машине. Но упала, каблук за что-то зацепился. Поранила руки и колено…

Я замолчала, лицо горело, заливаясь краской стыда. Мне было неловко от того, что я устроила весь этот переполох.

Лялькин, как и следовало ожидать, не упустил возможности вставить своё слово.

— Ну конечно, — сказал он с сарказмом, который был так характерен для него в моменты, когда он чувствовал себя в безопасности. — Вышла пописать. В темноте. Без оружия. Без сопровождения. Просто вышла, как будто гуляете по парку Горького в выходной день. А что, если бы это было не животное, а что-то похуже? Что, если бы оно вас догнало? Что, если бы…

— Заткнись, Владимир Андреевич, — перебил его Воронов, с ледяной сталью в голосе, и Лялькину ничего не оставалось, как замолчать. — Она и так пережила достаточно. Не нужно добавлять.

И как бы в оправдание моих слов, в этот самый момент по лобовому стеклу что-то ударило. Звук был громким, и все мы втроём вздрогнули. Воронов тут же схватил карабин, Лялькин взвизгнул и вжался в сиденье, а я замерла, уставившись вперёд.

В темноте, прямо перед разбитым стеклом, стояло животное. Оно было очень похоже на кота. Те же острые уши, те же усы, та же грациозная осанка. Но размеры… размеры были совершенно невероятными. Это был кот размером с очень крупную собаку, возможно, с сенбернара или с кавказскую овчарку. Его тело было длинным, мускулистым, покрытым серой полосатой шерстью, которая переливалась в свете звёзд. Глаза были большими, круглыми, и в них всё ещё светился тот самый зелёный отблеск, который я видела в кустах.