— Ничего себе барсик… — прошептал Лялькин.

Зверь стоял на капоте. Он спокойно оценивающе, почти с любопытством смотрел на нас. Потом медленно моргнул, будто говоря: «Я знаю, что вы там. Я вижу вас». И спрыгнул с капота в темноту. Мы все трое ещё несколько секунд сидели в полной тишине, не веря своим глазам. Через время Воронов глубоко вздохнул и повернулся ко мне.

— Где поранилась, показывай, — в его голосе не прозвучало ни сарказма, ни осуждения, слышалась только забота.

Я протянула саднящие руки вперёд, просунув их между передними сиденьями. Ладони были в крови, глубокие царапины от колючек пересекали кожу в нескольких местах, и из некоторых ран всё ещё сочилась тёмная кровь. Пальцы дрожали от боли.

Воронов взял мои руки в свои. Его ладони оказались тёплыми, сильными, и это прикосновение было неожиданно приятным. Он внимательно осмотрел раны, поворачивая мои руки в разные стороны, проверяя глубину порезов.

— Неглубоко, — сказал он, наконец. — Но нужно обработать. Иначе может начаться воспаление.

Воронов молча, наклонился и достал аптечку из-под сиденья, расстегнул застёжку-липучку, и внутри я увидела аккуратно уложенные бинты, салфетки, антисептик и пинцет.

Он достал салфетку, пропитанную антисептическим раствором. Потом, не отвлекаясь, быстро вскрыл упаковку зубами, будто делал это сотни раз. Вытащил ее а упаковку положил обратно в аптечку.

— Держи руки неподвижно, — сказал он спокойным, почти мягким голосом.

Он держал мои израненные ладони своими тёплыми и сильными пальцами, и напряжение немного покидало мое тело. Воронов начал аккуратно протирать мои руки салфеткой, двигаясь от запястий к кончикам пальцев. Боль от антисептика была острой, жгучей, и я невольно вздрогнула.

— Терпи, — сказал он, не отрываясь от работы. — Это необходимо.

Он протёр одну руку, потом взял вторую салфетку и начал обрабатывать другую. Я смотрела на его большие, с длинными пальцами и коротко остриженными ногтями руки, каждое движение которых было точным, уверенным и без лишних жестов.

— У тебя тут несколько заноз, — наконец, сказал Воронов, внимательно разглядывая мои ладони. — Нужно достать.

Он взял из аптечки маленький флакончик с антисептиком и металлический пинцет, с острыми кончиками. Побрызгал антисептик на пинцет, потом повернулся ко мне.

— Это будет больно, — предупредил он. — Но быстро.

Я кивнула, сжав зубы. Он поднёс пинцет к моей ладони, и я почувствовала, как острые кончики впиваются в кожу. Арсений подул на рану и аккуратно, но твёрдо выдернул застрявшие в моих ладонях шипы. Я сжимала губы, стараясь не кричать, но на глаза всё равно выступили слёзы.