— Чёрт… — пробормотал Воронов, сжимая руль. — Держитесь.

Сквозь песчаную пелену начали проступать очертания шахты №4: высокие металлические вышки, обрамляющие вход, мигающие красные огни на вершинах, массивные ворота, уходящие в землю. Обычно это зрелище внушало спокойствие, как знак того, что ты приближаешься к центру знаний. Но сегодня…

— Что-то не так, — вдруг сказал Воронов, и в его голосе прозвучала тревога, которую я никогда раньше не слышала.

Я почувствовала это одновременно с ним. Автомобиль резко подпрыгнул. Не просто качнулся, а именно подпрыгнул, будто что-то ударило его снизу. Машину повело в сторону, и я едва успела схватиться за сиденье, чтобы не упасть на пол.

Арсений мгновенно среагировал. Его руки сжали руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Лицо стало каменным, глаза сузились, он впился взглядом в дорогу впереди.

— Что происходит?! — пискляво завопил Лялькин, хватаясь за приборную панель. — Что это?! Мы разбиваемся?!

— Заткнись! — рявкнул Воронов, не отводя глаз от дороги.

И тут мы все это увидели. Одна из высоких металлических конструкций слева от нас начала наклоняться. Медленно, почти незаметно сначала, но потом всё быстрее и быстрее. Металл скрипел, визжал, будто кричал от боли. А потом конструкция начала заваливаться прямо на нас.

— Держитесь! — крикнул Воронов и вдавил педаль газа в пол.

УАЗ рванул вперёд, из-под колёс фонтанами взметнулся песок. Но было поздно. Под нами земля просела. Не просто просела, а начала проваливаться. Сначала медленно, потом стремительно. Как будто под дорогой открылась пасть. Автомобиль закачался, одно колесо провалилось в яму, другое увязло в сыпучем песке. Мы начали тонуть.

— Это землетрясение! — закричал Воронов, и в его голосе была не просто тревога, а отчетливо послышалась паника. — Восемь баллов! Не меньше!

Металлическая башня уже летела вниз, разрезая воздух с глухим воем. Ещё секунда и она накроет нас, как крышкой.

— Мы падаем! — завизжал Лялькин, и его голос сорвался на истерике. — Мы падаем! Спасите!

Металлическая конструкция неслась прямо на нас — огромная, неумолимая, как приговор. Мне казалось, будто время замедлилось, и я успела рассмотреть каждую деталь: ржавые болты, облупившуюся краску, изогнутые балки, которые вот-вот раздавят наш автомобиль, как жестяную банку. Огромная металлическая конструкция с острыми обломками арматуры, как когти гигантского зверя, неслась на нас. Я видела каждую искру, вылетающую из её соединений, каждый завихрённый поток песка вокруг.

Снаружи пронзительно завывал ветер, будто сама пустыня смеялась над нашим бессилием. И ещё был какой-то другой глухой звук, нарастающий гул, который шёл откуда-то из-под земли. Он становился всё громче и громче, вибрировал в груди, заставлял зубы стучать друг о друга. Это был звук разрушения. Звук того, как мир вокруг нас рушится, раскалывается, проваливается в бездну.