— Вот ещё! — презрительно фыркнула ведьма. Похоже, для неё мысли Вакулова всё-таки не были тайной за семью печатями. — А супруга разлюбезного я действительно вразумлю!
Она угрожающе оскалилась. Лицо её мгновенно стало настолько отталкивающим и неживым, что даже идиот сразу бы понял — это существо принадлежит совсем другому миру.
— А шеф твой рановато ультиматумы ставить начал, ой, рановато, Ванечка! У меня для него такой сюрпризец имеется, что аж самой не терпится посмотреть, как он ему понравится, — сухой, каркающий смех ледяным крошевом пронёсся по салону, и капитан, невольно вздрогнув, понял, что ведьма и в самом деле чему-то сильно рада. На свой лад, конечно!
[1] Вирус Росицки-Франклина — выделенный этими учёными так называемый «вирус волшебства», вызывающий в человеческом организме устойчивую генетическую мутацию, позволяющую в дальнейшем оперировать магической энергией.
Глава 24
…С чего всё началось, Вакулов, к стыду своему, даже не заметил. Прогавил. Просто в какой-то момент капитан неожиданно понял: что-то пошло не так как планировалось — и им самим, и шефом, и хрен-знает-кем-ещё-из-заинтересованных-лиц. Просто стоящий напротив иллюминатора бэтээр вдруг вздыбился, словно распираемой изнутри яростной силой, и разлетелся в стороны огненными брызгами. Приплюснутый блин башни, нелепо взмахнув стволом скорострельной пушки, улетел куда-то в сторону, а корпус попросту превратился в ярко-малиновое озерцо расплавленного металла, словно над ним пыхнула жаром махонькая термоядерная бомбочка.
Иван прянул в сторону, запоздало понимая, что ему вряд ли что-либо грозит: в ход наверняка пошла магия, и весьма мощная.Технологическими боевыми средствами подобного эффекта вряд ли добиться, разве что пульнуть по БТРу рентгеновским лазером с орбитального спутника системы ПРО. Последний из которых благополучно сгорел в атмосфере под восторженные вопли журналистов еще в 2017-ом…
И — понеслось. Снаружи грохотнули первые очереди, тут же потонувшие в басовитом гудении бэтээровских пушек, гулко бабахнул первый взрыв, с легкостью прошивая дюраль обшивки, по салону горохом протарахтели пули… Вакулов заученно грохнулся на пол. Кто бы с кем там ни воевал, Иван сильно подозревал, что это — как раз то, что голливудский Рэмбо еще в далеком двадцатом веке назвал «не моя война». То есть, не его, не Вакулова, в смысле.
Самолет вздрогнул, сотрясаемый не то магической, не то обычной ударной волной. Ого! Это уже серьезно, может быть, даже очень. Хрен с тем, что непонятно, кто с кем воюет, но попасть под раздачу не хотелось бы. Очень бы не хотелось! Пожалуй, можно даже сказать «категорически»!