— Фу, чёрт! А я уж думал хана — ты и вдруг с недобитым орденским высшим магом, понимай, как хочешь.
Но вот только смотрел водитель на Игоря по-прежнему с явным подозрением. Заметив его очередной цепкий взгляд, маг лишь невесело усмехнулся. Вон оно как: оказывается, он, настоящая легенда в определённых кругах. Ну ещё бы, чародей, отважившийся на борьбу с самим Магистром Ордена — воплощением вселенского зла на земле! И никого не волнует, что сам «герой» ни ухом ни рылом не знал, что его держат за болвана и разыгрывают в тёмную. Вчера — опасный преступник, находящийся в розыске, сегодня — знамя сопротивления.
Хорошо ещё, что вообще не убрали по-тихому, когда надобность в «оппозиции» отпала, спасибо шефу, что прикрыл. Не испугался. А так… лежать бы вам, Игорь Валерьевич, сейчас где-нибудь в безвестной могилке под безликим номером. Охота тогда на всех орденских знатная шла…
Перед глазами встали телевизионные кадры многочисленных зимних репортажей. Густые цепи «карателей», окруживших резиденцию Ордена. Выкаченная на прямую наводку тяжёлая техника. Чёрные клубы дыма из горящих разбитых зданий. Многочисленные тела людей в знакомой до боли униформе. Пробивающийся даже с экрана сладковатый запах горелой человеческой плоти. Самодовольные лица нынешних победителей — вчерашних конкурентов. Беснующиеся толпы на улицах с требованиями «выжечь калёным железом банду убийц и нелюдей!» На ум постоянно приходили другие кадры — октября девяносто третьего, виденные в детстве — оч-чень похоже!
Оставалось только восхищаться, как грамотно, точно по нотам, всё было разыграно. И глушить грусть-печаль доброй толикой родимой сорокоградусной.
Жить не хотелось.
Вообще.
Дело было даже вовсе не в том, что его загнали как крысу в дальний угол. Нет, просто Игорь прекрасно осознавал, что, пускай и невольно, стал обычной сукой, сдавшей своих.
Глава 2–12
Толпа угрюмо молчала. В какой-то момент Игорь поймал себя на мысли, что она очень похоже на огромного неведомого зверя, пусть и находящегося не в самом добром расположении духа, но всё-таки пока ещё сравнительно мирного, раздумывающего над своими дальнейшими действиями. Но в любую секунду всё может измениться самым кардинальным образом. И вот тогда здравствуй-здравствуй русский бунт — бессмысленный и беспощадный! Разорвут как тузик грелку в один миг, мяу сказать не успеешь.
Когда они подъехали на место происшествия, грозно завывая сиреной и полосуя округу «цветомузыкой» спецсигналов, люди только-только стали подтягиваться. В основном это были местные жители, случайных прохожих, привлечённых шумом скандала, среди них оказалось немного. Лобань легко определил это, приглядевшись к тому, как они общаются между собой — многие были знакомы и обращались друг к другу по имени-отчеству. Да и шнырявших поначалу на месте трагедии вездесущих ребятишек мужчины отогнали не безликим «эй, пацан, а ну брысь отсюда!», а вполне адресными «Серёга (Петька, Лёшка, Мишка), чтоб духу твоего через секунду здесь не было, не то вместе с матерью уши оборву!»