— Ты обиделся что-ли? — растерялся Лобань, направляясь вслед за ним. — Брось. Что взять с убогих? Давай ещё посидим.
— Хватит. Насиделся, — сухо отрезал приятель, натягивая сапоги. — А ты, кстати, завтра к нам загляни, часиков эдак в десять. Пропуск я на тебя закажу.
— А я-то зачем? — насторожился Игорь. — Или всё-таки меня в чём-то подозревают?
— Да перестань ты! — Карпухин усмехнулся, но, как показалось, немного натянуто. — Обычная формальность. Ты же для Белякова как-никак наставником являлся.
Вот опять! Мерещится, или Димка говорит как-то фальшиво? Лобань осторожно потянулся к нему щупальцем сканирующего заклинания. Ничего противозаконного — только проверить эмоциональный фон на предмет искренности и доброжелательного отношения.
Ага, сейчас! Заколебёшься с мягким или твёрдым знаком пишется? Карпухин оказался закрыт наглухо. То есть абсолютно, как пелось в одной песенке. Что ж, посмотрим — дело поворачивается интересно.
Хотя, с другой стороны, что интересного? Того и гляди, менты в подозреваемые запишут, чтобы высокопоставленного родителя ублажить, а Орден им подыграет. Тем более, что, как оказалось, он у многих поперёк дороги стоит.
А вот, кстати, любопытный моментик: как это так получилось, что погиб именно его ученик, сын именно таких родителей, и именно сейчас? Ох, не к добру это!
Игорь закрыл за приятелем дверь и, размышляя над проявившейся вдруг новой проблемой, подошёл к окну. Ветер негромко завывал свою извечную песню, срывая с места хлопья снега и побрасывая их в воздух.
Было видно, как из подъезда вышел Карпухин. Он подошёл к своему автомобилю, сел в него и, чуток прогрев движок, не торопясь поехал вниз по улице. Лобань проводил его долгим взглядом.
Неужели Димон стал таким важным — следом за его «шестёркой» как привязанный следовал тёмно-синий «шевроле», что стоял до этого неподалёку. Охрану следакам приставили? Или… да ну, бред! Ну, в самом деле, не слежка же это⁈
Да-с, батенька, эк у вас нервишки разгулялись — форменная мания преследования! Лобань усмехнулся, но вдруг поперхнулся и замер: из опущенного окошка неприметной, белой от снега, «дэу», оставшейся стоять напротив его подъезда, выглянул румяный от мороза мужичок. И, что характерно, посмотрел он прямо на него!
Прицельно так посмотрел… нехорошо!..
Глава 2–6
Картинка сменилась в одно мгновение: вот только что перед Игорем была запруженная людьми Пушкинская площадь с её неизменными в этот час стадами дёргающихся в безнадёжной пробке автомобилей, а в следующую секунду ничего этого не стало.
Тусклый свет уличных фонарей, чёрные громадины домов — света нет ни в одном окне, — пустынные улицы — ни машин, ни людей, — и гнетущая осязаемо давящая на психику тишина. Лобань едва не поперхнулся, когда за лобовым стеклом его «ниссана» вдруг открылась эта совершенно фантастическая панорама. Огромный город, казалось, разом вымер, а все свидетельства жизнедеятельности его прежних обитателей попросту растворились бесследно.