Да только не на кого было обрушить весь этот гнев, не на ком сорвать лютую злобу, отравляющую всё изнутри смертельным ядом. И от этого становилось ещё хуже!
«Соберись, тряпка!» — приказал сам себе Игорь, старательно выдавливая из себя весь негатив и вновь надевая сияющую броню рассудочного спокойствия, а вслух сказал, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более ласково и успокаивающе:
— Всё позади, Олюшка. Мы сейчас аккуратно развернёмся и поедем домой. Ты только не плачь, хорошо? — Лобань осёкся: Трунова наконец-то открыла глаза — белка в них почти что не было видно, всё залила кровь из полопавшихся сосудиков.
А ещё там плескалось столько боли, столько неизбывной муки, что Игорь торопливо, проклиная себя за слабость, отвернулся и до хруста, до ломоты в суставах сжал руль.
Обратную дорогу они проделали молча. Уже у самой двери в подъезд своего дома Ольга обернулась и, глядя куда-то в сторону, негромко сказала:
— Беги оттуда. Беги, если сможешь! — Дверь уже давно захлопнулась, а Лобань ещё долго сидел в машине, сосредоточенно курил одну сигарету за одной и всё пытался найти ответы на появившиеся так вдруг странные вопросы. Искал, и не находил, как не старался.
…Одинокий художник стоял посреди огромного луга и торопливо водил кистью в почти абсолютной темноте, едва-едва разбавленной светом далёких звёзд. Шаловливая луна с любопытством заглянула ему через плечо и тут же отшатнулась, торопливо прячась в низких, стремительно появившихся в ночном небе, тёмных облаках…
Глава 2–10
Некоторые боятся летать. Некоторые, наоборот, получают от полётов удовольствие. Игорь не относился ни к тем, ни к другим. То есть, что-то ему нравилось, а что-то не очень. К положительным моментам, в частности, относилась возможность устроиться поудобнее у иллюминатора и наблюдать за такой крошечной землёй далеко внизу и огромными, сказочно красивыми «горными хребтами» облаков.
Но в этот раз его любимое место оккупировал шеф. Что поделать, с точки зрения соответствующих инструкций Лобань должен был играть роль своего рода барьера между ним и потенциальными нападающими. Вообще-то маг серьёзно подозревал, что это явная перестраховка, ведь они летели спецрейсом, а чужим дорога на него была заказана, но спорить с начальником он, разумеется, не стал.
Третьим их попутчиком, расположившимся в кресле у прохода, оказался молоденький лейтенантик в выгоревшей добела полевой форме. Сергей Юрьевич сразу после взлёта уткнулся в свой ноутбук, и Игорь, от нечего делать, стал потихоньку разглядывать задремавшего попутчика. Было в нём что-то такое, что привлекло его внимание. С виду вроде бы ничего особенного, парень как парень: лет двадцать пять, не больше, худощавый, не маг. Судя по знакам различия, мотострелок из вполне заурядной линейной части, даже странно, как он оказался на борту этого самолёта, где преобладали вояки с большими звёздами на погонах и люди в штатском, при взгляде на которых легко угадывались штаны с лампасами, висящие в их домашнем шкафу.