Приятели вышли на балкон и, облокотившись на перила, умиротворённо закурили. Говорить особо не хотелось.
— А что там на «коробке» за пепелище? — лениво поинтересовался Димка спустя пару минут и показал на уродливое чёрное пятно посредине хоккейной площадки, расположенной во дворе. С высоты всё выглядело так, будто кто-то решил ночью погреться и запалил основательный такой костерок, однако запаха гари в воздухе не чувствовалось.
Иван длинно сплюнул. Желание отвечать отсутствовало абсолютно, но он знал, что Пан от него всё равно не отвяжется.
— Ведьму жгли, — нехотя буркнул Вакулов. — Неделю уже как.
Димка побледнел.
— Шутишь⁈
— Да какие там шутки, — дёрнул щекой Вакулов. — Говорят, поймали на незаконной практике — ну и…
— … !!! — потрясённо выдохнул Пан. — Ну и дела тут у вас творятся!
— Где это «у вас»? — заинтересовался Иван. — А ты, выходит, не «наш»? И с кем тогда, позвольте полюбопытствовать, имею честь разговаривать⁈
Димка покраснел:
— Да ладно тебе! Ну, в самом деле: я последние три года за бугром работал — вот и отвык от таких вот кошмаров.
— Ага, — взъярился Вакулов, — так я тебе и поверил: а «чистые недели»[1] ты конечно не наблюдал за своим «бугром»⁈ Или «мюнхенских факельщиков»[2]⁈ Не держи меня за идиота — на Западе дела похлеще нашего творились. Вопрос в том, что там буржуины быстрее перебесились и затихли, а у нас, как обычно, слишком долго запрягали и только сейчас в раж вошли. А теперь эти заморские чистюли на нас брезгливо своими холёными пальчиками показывают и делают вид, что у них всю дорогу тишь да благодать была! Нет, врёшь: про «псов веры» мы наслышаны! Да и про всяких-разных других тоже. Напомнить⁈
Пан поднял руки и покаянно улыбнулся.
— Всё, сдаюсь! Успокойся, Иван, я ж не нарочно — просто на самом деле слегка отвык оттакого !
— Отвык он! — пробурчал, успокаиваясь, Вакулов. — Болтает всякую ерунду.
— Да ладно тебе ругаться, — засмеялась незаметно подошедшая сестра. — Раскричался, словно тебя самого опять сожгли.
— А что, Ивана тоже хотели сжечь⁈ — ужаснулся Пан.
— Да слушай ты её больше, — притворно возмутился Вакулов. — Просто сон дурацкий приснился: будто я танкист — или самоходчик? — во время войны, и с немецкой «пантерой» лоб в лоб схлестнулся. Главное, отчётливо всё так! Словно я на самом деле в том танке сижу. А после, — Иван поёжился и закончил едва слышно, — горю.
— Что это с тобой, Дим? — удивилась Катя. Вакулов обернулся: Пан смотрел на него остановившимся, тяжёлым взглядом, в котором полыхала лютая ненависть. Иван даже слегка подался назад, становясь по инерции в защитную стойку — так враждебно выглядел сейчас приятель.