— Это что, была такая проверка? — в моем голосе звучали одновременно и понимание, и легкое раздражение. — Очередная? Ты же меня и всех остальных уже проверяла!
— Это отвар семи трав японской поэзии, — девушка говорила, а ее взгляд терялся в начинавшихся сумерках, словно на ней снова оказалась маска, только не белая, а черная. — Тех же самых, что используются при окуривании. Только эффект, если их принимать внутрь, сильнее, и даже самый сильный сикигами не сможет скрыть свою природу.
— И ты считала, что я даже будучи сикигами выпью твой чай? Не слишком ли самонадеянно? — все еще с вызовом спросил я.
— Ты же выпил… — японку словно ни капли не смутили мои слова. Все-таки она странная, совсем не такая, как все, кого я знаю. И дело тут совсем не во внешности.
— А будь я сикигами? Что бы делала? — ругаться почему-то перехотелось, и я снова глотнул чай. И теперь уже, кажется, я смог удивить девушку. А что, ведь действительно вкусно получилось.
— На этот случай у меня есть оружие, — Акико похлопала по своему рюкзаку, и там что-то клацнуло. Я вновь представил боевой веер, но девушка вместо него неожиданно вытащила обычную жестяную банку. — Это пепел человека, убитого сикигами, он смертелен для них…
Она замолчала, я тоже какое-то время смотрел в пустоту. Интересно, если бы этот диалог был в кино, что бы это был за фильм?..
— Пепел твоего отца? — наконец, я нарушил паузу.
— Да, — просто кивнула девушка, и мы снова замолчали.
— А как тебе вообще в голову пришло, что я могу быть сикигами? — Акико не уходила, и мне почему-то показалась, что она совсем не против поговорить.
— Я знаю, что ты новенький… — девушка спрятала обратно банку и как будто сразу отмерла, снова возвращаясь в мир живых. Она передернула плечами, а потом, бросив на меня быстрый взгляд, налила себе проверочного чаю. Ага, значит, он ей тоже нравится! — Ты недавно получил маску, но при этом очень быстро собрал ее до десяти процентов. А на той стороне не получил ни одной серьезной раны. Даже Артемия Викторовича и Гонгадзе смогли зацепить… Это, конечно, могло получиться случайно, но я обязана была проверить.
Я на мгновение задумался, кто еще из наших не получил в походе ни одной раны — неужели все они под подозрением у этой милой девушки?
— Ладно, — я отбросил посторонние мысли и просто сделал еще один глоток чая. — За это небольшое открытие можешь считать, что я тебя простил.
Акико хихикнула, а потом, сняв теплую вязаную перчатку, протянула мне руку.
— Теперь мы снова друзья? — склонив голову набок, посмотрела она на меня.