— К сожалению, он говорит правду, — в повисшей гробовой тишине слова Северодвинской прозвучали тревожным набатом. Она по-прежнему находилась рядом с обычной сценой, но мы слышали ее благодаря рации на поясе Иванова. — Мы, старые маски, всегда знали об этом. Теперь нет смысла скрывать…
— Глафира Степановна! — встревоженно начал Артемий Викторович, но его прервал каркающий хохот сикигами.
— Спасибо, старая перечница! — дух явно почувствовал свою безнаказанность и теперь не стеснялся прямых оскорблений. — Обожаю таких честных правдолюбов — пусть пострадают другие, но справедливость восторжествует. Так что, Вика? Теперь ты готова уйти? У тебя больше нет сомнений?
Девушка сделала несколько неуверенных шагов в сторону сикигами и замерла.
— Сомневаешься? — сикигами нахмурился, но быстро нашел еще один аргумент. — Тогда не слушай меня! Ты — белый хутхэн, ты можешь слушать своих черных собратьев. Этой же силы хватит, чтобы услышать и тех, кто несет в себе частичку своего народа. Просто послушай их мысли…
Я вздрогнул, столько уверенности было в словах Дена. Но что же, как он рассчитывает, Вика может узнать такого, что заставит ее выбрать путь монстра, а не человека?
— Слушать? — девушка сначала растерялась, но потом просто перевела взгляд на нас, тех, кто стоял рядом с ней, и втянула в себя воздух, словно принюхиваясь.
— Ненависть… — она мазнула взглядом по Нине.
— Страх… — это был приговор Костику.
— Снова ненависть… — досталось Эле.
— Похоть… — я вместе с Викой неприязненно посмотрел на Адрея-Панча.
— Миша, — она остановилась на мне. — Вот, значит, как пахнет высокомерие. Думаешь, что можешь всех спасти. Что ты лучше меня.
Это точно были не мои мысли. Вернее, не самое главное в них, но Вика уже поверила именно в эти раскрытые ею тайны. Может, и остальные тогда не столь уж виноваты, как я недавно думал?
— Вика! — я попытался позвать девушку.
Но она лишь покачала головой, встав вполоборота. В ее глазах, потемневших то ли от уровня освещения, то ли от тяжести свалившейся на нее информации, читалось желание покончить со всем раз и навсегда. Чем-то она мне даже напомнила обреченного человека на краю крыши, вот только умирать девушка точно не собиралась. Напротив, она очень хотела жить.
— Для всех здесь я просто «тварь», — тихо сказала она, и никто не посмел прервать ее, даже Ден-сикигами. — Спасибо вам, ребята, что попытались хотя бы на словах… Но этого мало — дух был прав. В каждом городе, в каждом театре я была изгоем. И это в человеческом облике. А что будет сейчас, когда выяснилось, что я хутхэн, а все ваши маски — это лица моих соплеменников? Еще и содранные заживо… Может, сейчас вы и не готовы следовать своим мыслям, я это тоже чувствую. Но это только пока!