— Дорога дальняя — это так. Но всё же благословите, матушка.

Я склонила перед ней ещё ниже голову.

— Его высокопреосвященство… он разве разрешил?

Как же мне не понравилась эта фраза. Она чётко подтвердила все опасения моей Клэр.

— Конечно, он всё знает. Нездоровиться ему и сеньор граф уже который день пребывает в гостевых покоях, не покидая их. Вино ему носят из монастырских запасов. Смущает это всё меня. История будто повторяется. Хочу удалиться в папские земли; у деда был там дом скромный, умел он уходить от грешных мыслей в своеобразное отшельничество. Умнейший человек был для своего времени, скажу я вам. Хочу читать его записи и молитву чистую на Рождество. Мне ни к чему разговоры обывателей, что мужчин привечаю. Уж сколько раз сеньора графа барон вопрошал об отъезде.

Да и вы будьте осторожны с такими гостями. Ответственность у вас огромная за монахинь и дев младых. Мы очень подробно всё обсудили с вами. Дурная слава монастырю ни к чему. Услышу, чего обращусь в Ватикан, пришлют вам замену матушка; одним словом, хозяйствуйте, да не забывайте про отчётность. Мы вернёмся к лету.

Шли по коридору второго этажа, и женщина с удивлением прислушивалась к нашим шагам с сестрой и видела вдруг разницу в росте. Обутые в ботфорты, скрытые тёплыми юбками, мы уже не планировали своего возращения в покои.

Сиротливо смотрела голая рама портрета на разруху в опустевшей, запертой на внутренние засовы, гостиную герцогини Надин. Мы выбрались из покоев бабушки потайной дверцей в панели стены, о которой никто не знал, основательно закрыв эти комнаты до следующего нашего приезда.

* * *

— Вы не в себе, граф! Как тяжело дышится в этих покоях. Откройте окно.

Голос пожилого мужчины еле сдерживал гневные нотки.

Епископ чувствовал, как у него вновь начинает болеть голова. Стоило только побывать в гостевых покоях графа де Оливарес, как когтистая лапа мигрени сжимала его виски, впивая когти в кости черепа.

— Нет. От яркого света режет глаза.

— Оставьте бокал, ваша светлость. Исполните всё же ваши обязательства, которые вы так неосмотрительно раздавали ещё неделю назад.

— Кто из них всё же герцогиня? Ваше преосвященство? Под венец я бы повёл обеих.

Голос идальго раздавался будто с того света. Прелат видел только его длинные ноги в ботфортах и спинку глубоко кресла, отделанную дорогим бархатом в багровых тонах.

— Это вовсе не важно, поверьте. Я сам их путаю. Иногда мне кажется, что их возможно больше в разы. Однако стоит только обуздать одну. Покорить, как самку. Я имею в виду, разумеется, венчание и брак на любых условиях, то вторая, будет из ваших рук есть и пить, выполняя все ваши желания и требования. Поверьте, они будто одно целое. Прожив в обители практически две недели, вы так ничего и не добились.