Как не странно исчез и граф де Рошфор. Радости мадемуазель Клэр не было предела. Удивительно, но жизнь в одиночестве открывала для нас новые горизонты. Мы начали находить радость в простых вещах: в чтении книг, в прогулках верхом на свежем воздухе.
— Рашель.
По выражению её глаз я поняла, что разговор будет сложным.
— Барон Бенуа де Клермон, уведомил меня, что начались подготовки к осаде Ла-Рошели. Его Величество заняты, охрана снята, так как каждый человек на счету.
Тишина. Мы, не спеша, кружим по нашему садику, наслаждаясь еле ощутимым холодком в воздухе.
«— они что, думают, что я огорчена и буду искать с ним встречи, в те часы, когда мы будем присутствовать на молебне королевской семьи»?
— В окружении его матушки появилась новая фрейлина. Ей всего пятнадцать лет, она внучка одной из главных фрейлин, и прекрасна как ангел. Мари де Отфор.
— Мы наконец-то свободны?
Мой шёпот ввёл её в шок.
— Ты понимаешь всю серьёзность произошедшего, Рашель? Барон уверен, что нас к Рождеству ожидает брак. Любой, который подвернётся для него. Так или иначе, но он продолжает оставаться нашим опекуном.
— Этого не будет.
Рассматривая то, как плетущаяся роза за очень короткое время перебросила свои плети через новое высокое ограждение, сказала фразу, от которой личико сестрёнки изменилось. Дрогнули её губки, а веки прикрыли фейерверк радости.
Сколь многому нас научил Париж.
— Самое время удалиться на молебен в нашу обитель. Мать-настоятельница заждалась нас, видимо. Мы уедем через сутки, сестра, завтра в это время мы будем уже в пути. Всеми забытые и несчастные — это важно. Главное — успеть это сделать быстрее, пока Его Величеству не вздумалось перемениться.
Глава 16
Время меланхолии подкрадывалось незаметно. Грусть, притаившись тенью за углом, окутывала тишину длинных и тёмных коридоров Лувра. Высокие потолки бывшей крепости, которую короли Франции приспособили для своего проживания, действовали на сознание, вызывая новый приступ тоски и паники.
Он с детства не любил великолепие этого строения, в котором проживали любовницы и фавориты его отца.
Порой maîtresse занимали соседние покои, вынашивая свои беременности. И матушка весь свой гнев вымещала именно на своём первенце, самозабвенно даря ему пощёчины за любую провинность. А после увозила и оставляла его на долгие месяцы в предместье Сен-Жермен. Будто наказывая этим своего неверного супруга.
Он рос там вместе со всеми детьми своего отца. Пока первая супруга батюшки — Маргарита де Валуа не вывезла Луи оттуда во время чумы. Вот кто заменил ему мать. Тоска сжимала сердце, поступки последних месяцев казались ему чередой чего-то очень важного, и вместе с тем они будто были специально придуманными кем-то.