— Рашель, наконец-то. Я уже сто раз пожалела, что согласилась на этот план.
Поцелуй Клэр обжёг мне висок.
— Гобелен с тем святым?
— Да здесь он. Что будет-то с ним!
— Ох и умаялась я с этой ношей.
— Выезжаем.
Тот путь в памяти обозначился встревоженным дыханием и тихими улыбками сестры и кормилицы. Мадемуазель Мари и мадам Марта с дочерями сидели буквально друг на друге. Теснота в экипаже была невозможной. Мы набились в него, понимая, что привлечём слишком много внимания, если будет много конных сопровождающих.
Спешили. Стараясь больший отрезок пути проехать при свете дня.
Не останавливались, пережёвывая снедь на ходу, стремились попасть в небольшой полуразрушенный замок в не известном заросшем окончательно лесопарке. Где природа постепенно отвоёвывала свою территорию. Вдоль каменных стен вились ветви деревьев, а яркие цветы, находя трещины в древнем камне, словно стремились напомнить, что жизнь продолжается даже в самых неожиданных местах.
Именно там, согласно договорённости, нас ожидал дядя-барон.
Глава 17
Жизнь, не успев немного устояться, в очередной раз стремительно менялась. До сих пор она не баловала нас с сестрой своими подарками. Как же глупо было бы и сейчас надеяться, что всё случится так, как хочется именно нам. Обидно было, то, что мы только и делали всё это время, как уклонялись от неприятностей.
Действия, которые мы принимали, всегда, больше походили на бегство, чем на шаги вперёд. Мы беспрестанно избегали откровенных разговоров с кем бы то ни было, обходили острые углы, приноравливались, стараясь не попасть в хитро расставленные ловушки.
Отодвинув рукой кожух, что закрывал окно рыдвана, который, конечно, был приспособлен для дальней езды, но тряс всех нас неимоверно, с какой-то дикой тоской смотрела на проплывающие мимо поля.
Захотелось вдруг оставить всё как есть и никуда не ехать, свернуть к тем вот виднеющимся скирдам с сеном и насладиться, вдали от всего мира вечерним закатом. Задохнулась от чувств и осознания своей беспомощности. В сердце разгорался пожар, который глушил все посторонние мысли, оставляя лишь одну.
Стукнула рукой по дверце экипажа. Ещё раз!
Изумлённые взгляды всех присутствующих были мне наградой.
— Рашель.
Сестра взяла за руку.
— Всё будет хорошо.
— Да. Я знаю.
Не хватало воздуха.
Просунув руку за кожух, махала ею, прося остановиться. Мне помогли сойти, подол юбки был, конечно же, испорчен. Дешёвые ботинки одной из дочерей мадам Марты утонули в придорожной пыли. Мне показалось, что я босая стою в ней. Супруг этой достойной женщины, управляющий нашим экипажем, смотрел в мою сторону с нетерпением.