Она с надеждой кивала в ответ.

Гордая испанка, в глазах которой он видел тепло, нежность и ожидание.

Однако что-то надвигалось. Он научился чувствовать это, как тогда в горах. Вокруг царила тишина, но она была обманчивой, словно всё притаилось в ожидании. Он вспомнил, как в тот момент, когда холодало, и облака обнимали верхушки заснеженных гор, его инстинкты подсказывали, что-то грядёт.

Афган!

Он выжил, можно и, так сказать. И он заставит этот мир отдать женщине, которая родила его то, что принадлежит только ей.

Внук! Матео. Его мальчик.

Ноги сами тянули его на встречу к незнакомцу, и он вновь ощутил на себе взгляд далёких вершин, сокрытых в тумане, а ещё вопросительный взор того, что стоял на мосту.

Приближаясь, он уже знал, что её здесь нет.

«- мы не дышим с ней одним воздухом»!

И будто струна натягивалась всё сильнее. Струна, которая звала его всё дальше.

«- найду, чего бы этого ни стоило».

А далее речи и новости от настоятеля монастыря били пощёчинами наотмашь, заставляя желваки судорогами сжимать челюсти.

Настоятель строго упрекал за легкомысленное отношение к вере, к семье и к тому, что его супруга, ожидая двойню, на раннем сроке беременности, решилась на такую дальнюю дорогу. За поверхностность размышлений о Боге и о жизни, за разгульный образ жизни и несдержанность в плотских связях.

Казалось, что каждое слово, вырывающееся из уст настоятеля, было пропитано горечью и неукротимым гневом.

- Вы слышите меня, сеньор? – он не кричал.

Нет.

Но его жесты были резки, как удары плетью, вызывая трепет.

- Крёстный отец ваших детей Его Величество, король Людовик. Я сам крестил их! Людовик был здесь. Это тайна, но вы должны её знать. Считаю, факт его прибытия говорит вам о многом. Герцогиню он зовёт не иначе как дражайшей племянницей. Ваши дети могут стать разменной монетой в игре политиканов. Именно поэтому женщина так спешила покинуть страну.

Но главное, сеньор: - я думаю, что на данный момент вы уже в разводе с ней!

Она не оставила мне выбора, упрашивая и аргументируя, утверждая и обещая принять постриг и отписать через двадцать лет — это имение и все земли рядом в собственность святой церкви.

Она с детьми и с четой дель Вильена отправилась в Венецию, сеньор.

Темнота застила свет!

Лопнул бокал в руке.

«- маленькая дрянь»!

«- я разведенец, она опять меня отвергла»!

А далее был спарринг на мечах, гнев сжигал изнутри. Его необходимо было выплеснуть! В глазах темнело от безрассудства. Монах –воин был безжалостен. Каждый удар меча отдавался в душе, словно благородный сеньор во мне сражался не только с противником, но и со своими демонами. Слякоть, грязь в церковном дворе.