- Почему она не пришла поговорить со мной? В тот день, перед венчанием? Отбыла за море… — вырвалось у пожилой синьоры.

- Она не говорила тебе?

Ожидает ответа. Не только она.

Всё!

- Нет.

Развожу руками, кусая губы.

- Не говорила…

И синьора отвернулась, взгляд ускользнул вдаль, и я заметил, как тени прежних переживаний опять заслонили действительность. Ощутила, как её сердце бьётся быстрее.

А руки дрожат.

Нашла в себе силы сказать, понимая, что звук голоса опять сейчас улетит под своды высокого потолка.

- Бабушка покинула нас с сестрой уже как три года, мы сироты. Семья… Они все погибли, утонув в страшный шторм, разбившись о рифы у берегов Нормандии. Это произошло практически пятнадцать лет назад.

Мои слова переводят.

По мере того как до неё доходит смысл, что произошло с семьёй её сестры, женщину душат безудержные рыдания.

Она шепчет, что, то не её вина.

- Обижалась. Но не слала проклятий. Не моя вина. Господи прости меня. Прости!

Платок на коленях комкают худенькие ручки. Она без устали крестится. Её тихая компаньонка достаёт флакончик с жидкостью.

Прошу не переводить эти слова Ромину.

Всё понимаю. И вижу взволнованную Клэр. Она задыхается от ситуации в целом и, кажется, сейчас свалиться на грязный пол бездыханной. Маркиз мрачен и уже клянёт себя за эту поездку.

Перевожу взгляд на синьору Паолу, в которой не было злобы и обиды. Просто одиночество - жуткое и страшное окружало все эти годы, разрешая жить только воспоминаниями. А ещё усталость от того, что горе и потери было повсюду.

Я примерно догадывалась, о чём речь, понимая, что дед Антрага’ вероятно вскружил голову обеим юным сёстрам, но смог обвенчаться всего лишь только с одной.

Тогда.

Много лет назад.

Жалость затопила сознание.

Совсем не ожидая от себя, в одном порыве, вдруг оставив руку дяди, вздохнув и подобрав чёрную юбку, бросилась к женщине, видя сходство с той, которая уже больше не взглянет на нас с Клэр строго. Зовя бабушкой, смахивая слезинки, оказалась у её ног.

Шептала на языке франков слова, первое, что приходило в голову. Рассказывала обо всём, стараясь стать хоть на капельку роднее, заглядывала в глаза.

- Тарабарщина, как понять-то? Как ко двору Медичи повезу представить? Дикость и только. Но это девочки моей Надин, смогу ли судить сирот строго? Конечно, вы найдёте в этом доме приют. Не сомневайтесь.

Этого вероятно для её разума было достаточно. Она попыталась встать.

- Не части так, голова разболеется. Говори медленно и слёзы сотри. Герцогиня.

Мы понимали друг друга совершенно невпопад и в этом было наше счастье и трудности одновременно. Бабушка Паола была категорически против того, что через определённое время своего визита к ней мы собрались оставить её опять в одиночестве. Властные нотки в голосе и нетерпеливый взмах руки сказал мне о многом.