Оторвала взгляд от эскизов, планируя всё же многое сделать по-своему. Хотела внести в яркость закупленных нами тканей немного спокойных тонов, комбинируя их в наряде таким образом, чтобы выглядеть, более сдержано и всё же достойно.

В этот момент я вдруг поймала взглядом странную ситуацию, она отразилась в большом венецианском зеркале: - горничная мадемуазель Клэр, таясь от меня, попыталась ей передать небольшой, сложенный многократно лист бумаги. Девушка вытащила бумажный четырёхугольник из боковых складок форменного платья и была весьма решительно настроена при этом.

Клэр же, записывая на наречии государства, в котором мы жили, свою исповедь, которую она готовила к воскресному дню, мне кажется, была далеко отсюда. Ей предстояло заучить всё написанное, а затем воспроизвести. Она готовилась будто к экзамену, до которого оставалось всего несколько дней.

Я сразу же вспомнила молодого аббата Ренато ди Верди. В небольшой церквушке городка Дольяни прихожане его тихо звали«наш Верди», поговаривая, что молодой человек - младший сын какого-то очень важного дворянина — банкира то ли из Генуэзской республики, то ли из Венецианской. Они утверждали, что этот отпрыск, благородного вельможи; с удивительно светло – карими глазами и военной выправкой готовится принять сан епископа и это только вопрос времени. Он был весьма аристократичен. Высок, красив. Надменен. И, наверное, знал о жизни всё. Он был старше Клэр лет на восемь, и я воспринимала его как нечто в своей жизни, с чем невозможно бороться.

Мы, к примеру, ничего не можем поделать с дождём или туманом, который, спустившись с гор, в одно прекрасное утро, побил побеги молодого винограда.

Также и«наш Верди», что мне до него? Несёт службу и слава Господу нашему.

Его проповедь на латинском языке прекрасна, её особые торжественные ноты на удивление поэтично звучат в унисон со звуками органа. Мужчина артистичен, он хороший оратор. Его движения полны грации. Ему идут одежды служителя церкви. Все синьоры и синьорины городка влюблены в аббата ди Верди. Некая вдовствующая маркиза приезжает даже из столицы – города Турин на его службы.

Я слышала шепотки о его романах.

Удивлялась в эти моменты вовсе не тому, что человек, который, не имея возможности вступить в брак, вдруг становится в своей личной жизни галантным кавалером. Я тихо радовалась, что наконец-то могу понимать это безумное наречие, которое мы так стараемся выучить с сестрой.

Нахождение в церкви по воскресеньям я считала вынужденной работой, которая эмоционально тяжела и в то же время необходима. Мы с Клэр перед выходом в свет туго плетём всегда волосы, убирая их от взглядов обывателей. Белокурые и светлоликие мы слишком отличались от многих в Париже, что же тогда говорить о разрозненной княжествами древней Италии, не средневековой, нет, но и далеко ещё не просвещённой.