Маркиз мерил шагами доставшиеся им покои. Он уже не смотрел на убранство, понимая, что всё будет очень ново для них. Как и в прошлый раз. Большая ванная комната с бассейном и тихая прислуга, которая умудрилась неслышно изъять вещи, в которых они приехали. Чистые ароматные полотенца и новые блузы из батиста, домашние широкие штаны и обувь без задников. Окна в пол и изысканный обед. Прохладные спальни и тишина. А за окнами сад с фонтаном и площадка для игр детей.

- Ранимыми.

- Что?

- Глаза Донны, они стали будто несчастными.

- Неужели она так любила Его? А после отвергнутая, обсуждаемая всеми…

Это была запрещённая тема. Говорить о чувствах к королю Франции своей невенчанной супруги было больно. Отверженный когда-то, он вновь приехал за ней. Приехал и осознал, что, насильно сорвав сейчас этот цветок, он не довезёт его до Испании. Его сердце сжималось от мыслей о том, что разлука с ней была искуплением за его ошибки. Теперь, когда он вновь вернулся, он вдруг осознал, что в его сердце появилась надежда. Слабая, которая тоже имела право на жизнь, но…

«- Рашель просто угаснет в дороге, в лучшем случае это будет просто оболочкой, той прежней, в худшем же» ...

- И эти цветы можно сорвать?

Голосок его сына раздался будто совсем близко, он оторвал его от размышлений. Качнулись высокие плети розы, набравшей цвет. Густая зелень скрывала его с маркизом. Приоткрытое окно с тонкой вуалью позволяло слышать всё.

- Зачем они тебе? Матео, смотри не уколись, будет больно.

- Можно?

- Конечно.

Голосок девочки был очень уверенный.

- Мадемуазель Рашель разрешает всё.

- Всё?

- Даже рисовать на полу в спальне большого кота цветными мелками. Она сама нам помогает и говорит, что это творчество.

- Цветными? А чего нельзя? А Каролин?

Девочка слушала неидеальный французский язык его сына. Слушала и раздумывала: - чего же нельзя им с братом?

- Ходить в покои мадемуазель Мари. Она занимается с нами цифрами и фигурами.

- Почему?

- У неё там установлена большая труба, она на звёзды смотрит и чертит затем линии на листах. Нельзя мочить ноги в лужах, когда жарко, нельзя есть холодное…

- А та красивая сеньора…

- Мадемуазель Клэр?

- Да грустная.

- И вовсе не грустная она. Просто не такая, как мы, она ароматы придумывает. И в голове у неё будто музыка играет. Она всё про ноты говорит госпоже Рашель. Но нотами с нами занимается тоже Мари. И клавесину учит, и танцам…

Девочка вздохнула.

- Пошли рыб кормить в озере. Я тебя покажу. Мари нас скоро позовёт, сам увидишь всё.

- А я не хочу цифрам и танцам.

- И я не хочу. Но она отказа не примет и так посмотрит своими глазищами. Зато потом месье Марк нас сливками, взбитыми угостит, и госпожа Рашель поведёт жеребят кормить. Пошли.