И вновь он не понимал того себя, который жил в этом отрезке времени.

Женщина в длинных одеждах, немногословная, лет пятидесяти оказалась его матушкой. Он порой следил за ней, стараясь быть незамеченным и не уличённым в этом; ждал доброй улыбки на лице. Но тщетно.

Одетая в траурные одежды, она рассматривала медальон с портретом маленького мальчика, шептала, произнося имя Матео, а после квадратиком тёмной ткани касалась глаз. Медальон безмолвно исчезал в складках её наряда.

Всё.

Она не судила его, уклоняясь от разговора, просила дать ей время, избегая совместных обедов, и он замкнулся, не желая быть благородным, немощным, нуждающимся в сочувствии, проживающем в чуть ли не тёмном средневековье. Не желая, чтобы из-под него выносили ночные вазы служанки, работал над собой, зная одно: - уедет.

Всё бросит и уедет. Нет больше сил вглядываться в тёмное кружево, покрывающее голову совсем чужой женщины.

С ненавистью смотрел на свой портрет в галерее, шепча ругательства.

Приказ короля покоробил мягко сказать. Он ещё только по приказу не женился.

Ярость, охватившая сознание, не знала выхода, не хотел помнить про ту особу: - причину своего недомогания. Однако в одно прекрасное утро память услужливо нарисовала произошедшее в тот день.

«- Синьора Альберта, почему вы не остались на острове? В том был наш уговор.

- Эта девочка, ваша супруга, она понесла, это известно всем. Маленькая герцогиня скоро не сможет быть для вас полезной. Мои услуги для вас, господин герцог… они будут неоценимы. И всё же с титулом баронессы, это более оправдано для меня, вы не находите?»

Мерзавка.

Дав приказ купить ей небольшой домик в Эльине, учредил скромный ежегодный доход. А после обмолвился начальнику охраны о том, что выдать замуж её необходимо за мелкого дворянина из деревни, что такие женщины достойны сурового обращения от супруга и, конечно же, они должны работать на благо семьи. И коль найдётся такой, то и небольшое приданное можно дать за дамой.

Пришёл в себя в Лиссабоне.

Команда и судно, исполняя мой приказ, готовились пересечь Атлантику. Закупался провиант, пресная вода.

Всматриваясь в жизнь, которая просто кипела на набережной и в столице Португалии, с непередаваемым отвращением наблюдал за работорговлей живым товаром.

Не знал эту страницу истории страны, которая прославилась своими быстроходными галеонами.

Темнокожие мужчины и женщины, дети… Их глаза полны страха и бессилия, по моим ощущениям в них отражалась горечь утерянной свободы и ожидание. Их судьбы теперь зависели от людей, поработивших их. Стоны отчаявшихся смешивались с криками продавцов, азартно торгующих человеческой судьбой, словно это были простые товары на рынке.