Маркиз, шедший рядом, внимательно слушал говорившую.

- На вас плащ с чужого плеча? Тяжёлый шёлк, подбитый мехом? Совсем не по сезону.

- Вещь одной из наперсниц любимой фаворитки короля. Она из более прохладного Парижа.

То, как это было сказано, заставило задуматься о многом. У Мари своё личное окружение? Я вспоминала девочку, которую мы с Клэр вели подземельями в Нормандии. Что в самом деле происходит? Лекарь видела и слышала за время своего отсутствия слишком важное для нас. Выведывать не хотелось.

Пока.

Главное сейчас - это Клэр.

- Двор отправился в Париж. Королева Анна в замешательстве, прекрасная Мари в тягости от Его Величества.

Она кратко изложила то немногое, что видела и посчитала нужным сказать.

«- Господи, как быстро развиваются события».

- Но ведь это ещё не наверняка? Ведь срок-то всего ничего.

- Но и регулярный цикл не пришёл к мадемуазель. Ей срочно подыскивают благородного мужа, который не будет претендовать на супругу, разумеется, получив за это отступные. Я подтвердила факт того, что, возможно Его Величество станет отцом. А после мне был дан приказ осмотреть королеву… В Париже, соблюдая протокол, я должна установить причину отчего случаются выкидыши у первой дамы королевства.

Мы уже заходили в дом, её плащ был велик женщине, — она придержала тяжёлые складки рукой. А после, резко развернувшись, вдруг совсем другим голосом, проговорила:

- Кто дал мне право делать такие заключения? Устанавливать диагноз, утверждая, может или нет эта женщина выносить ребёнка, я имею в виду королеву. Ведь я уверена в том, что у неё родится сын; не один к тому же. Вы понимаете, о чём я говорю, ваша светлость? Что задумал Людовик? Я не хочу в этом участвовать.

Она шептала будто в исступлении, а мне становилось страшно.

Маркиз ранее удалился в свои покои, его шаги затихали в просторах длинного коридора.

- Кто вы, Ромина?

- А вы Рашель?

- Мне кажется, я заблудилась во времени и иногда…

- Действительно иногда, можно и, так сказать. Заблудилась, верно, подмечено.

- Вы старше меня Ромина, с какого времени у вас это началось?

- Не помню. Возможно, когда отец, передав меня в монастырь, решил таким образом собирать приданное только для младшей из своих дочерей. Разорившийся провинциальный барон, я не сужу его; разве мог он поступить иначе в той ситуации? Спасибо, что не продал. Но во время пострига у меня случился удар. Я отторгала, то, что делали со мной монахини в темноте кельи, уверена это должно происходить иначе. Это было жестоко и больно; моим назначением было иное.

«- Падучая, божья кара», - так они называли то моё состояние. Говорили о безумии, которое настигнет грешницу в моём лице, если я не раскаюсь.