Морили голодом, лишив одежды.

Оставаясь в послушницах длительное время, готовясь к новому постригу, лежала в келье не в силах подняться. Это всё, что я помню. Видения стали приходить ночами. Видения и желания жить. Я тайно покинула святую обитель.

- Тайно? Как такое было возможно?

- Просто ушла, считая, что нужна в другом месте. Не знаю, как это происходит. Не помню; знаю только, что не убивала, нажав на артерию в нужном месте неожиданно для неё, да и для себя; привела в бессознательное состояние монахиню; уложила заместо себя на ложе. Она дышала, погрузившись в сон. Покинула в её одежде келью. Пришла в себя идущей в лесу, жила осторожной тенью, находя пропитание. Удивлялась тому, что знаю, как выжить в таких вот условиях. Нашла заброшенное каменное строение в лесах на болотах. Мне иногда кажется, что моё тело и разум замирает на мгновение, а после оживает, будто получив задание. У вас разве не так?

- Нет, я просто помню. Другое.

Она кивнула в согласии, мгновенно отстраняясь сознанием; я это почувствовала; словно забывая о только что сказанном, потому что неинтересно, прислушиваясь к тому, что происходит в комнатах Клэр; прислушиваясь к себе и бормоча слова о том, что этот мальчик должен жить, женщина двинулась по коридору. Её плащ с чужого плеча развивался, подметая каменные плиты пола, зовя за собой и давая надежду, что роды пройдут без осложнений.

***

- Я люблю вас, дорогая. Скажите, что я прощён. Умоляю. Ради нашего сына.

Мы слышали этот шёпот за пологом, унося спящего крепкого малыша в другую комнату. Синьора Ромина уставшая, прилегла и сразу уснула в комнате, которую занимала до отъезда.

- Только не молчите.

Он не отходил всё это время от Клэр, не прятался в молитве за ширмой, принимал роды вместе с нами, держа её за руку, ловя каждый вздох и крик любимой.

Она не отвечала, смотря в одну точку.

- Не могу, - наконец произнесла. Её голос звучал тихо. Казалось, его мог унести лёгкий ветерок. Сестра продолжала смотреть в пустоту, как будто искала там ответы.

Я почему-то была уверена, что она их не находила.

Как же сложно было простить. Для неё их отношения прекратились, умерли вдруг тогда, во дворе каменного дома в Альби. Они утонули в её глухих рыданиях и надеждах, были истерзаны недоверием и страданиями. Каждое воспоминание о том дне пронзало её сердце словно острое лезвие. Она вздохнула, ощутив, как внутри, в самой глубине, что-то надломленное вдруг качнулось и соединилось в одно целое.

«- как такое может быть»?

В ушах стояла фраза:

«-ради сына».

- Не знаю, можно ли это исправить, - произнесла, закусив губу, стараясь сдержать слёзы.