Затем из ординаторской я позвонил на завод. Барышня долго соединяла, в трубке трещало и подвывало, потом отозвался Шварц.

— Дмитриев говорит. Дело такое… у меня времени мало. Я надолго уезжаю из города. Может случиться так, что и насовсем.

— Как насовсем? А трубки? Вторая партия на сходе, третью закладывать собрались.

— Трубки пойдут, как шли. Только по всем делам производства обращайтесь теперь не ко мне, а к доктору Веденскому. Та же лечебница на Тверской. Все мои права на изделие, образцы, отчисления, всё передаю ему.

Шварц помолчал в трубке.

— Куда же вы, если не тайна?

— На войну. В Маньчжурию.

— Господи. Вам-то она зачем?

— Так вышло.

Детали объяснять я не стал и повесил трубку, не дожидаясь лишних вопросов.

— Запишите, Борис Михайлович, его телефон. Воевать с заведующим сбытом будете теперь вы вместо меня. Дело привычное, вы человек упорный.

— Вадим Александрович, — сказал Веденский. — Деньги эти, отчисления ваши, я себе брать не стану. Пусть капают на счёт и лежат. Вернётесь, всё до копейки ваше. А коли… — он запнулся, повертел карандаш. — Словом, полежат, не объедят. Я при них только сторож, и не более того.

— Спасибо, Борис Михайлович.

— Не за что спасибо. Это просто честно.

Беликов поднялся, прошёлся до окна и обратно.

— Ступайте домой, Вадим Александрович. Распорядитесь, чем нужно. В управлении на сборы много не дадут. А мы тут без вас не пропадём, не маленькие. — Он протянул руку. — Прибор берегите. Там он нужнее, чем вы думаете.

Я пожал его руку и отправился домой.

Дома я первым делом выгреб всё, что было. Две тысячи ассигнациями. Те самые, что сунул мне Рахманов в благодарность. Сверх того в столе набралось рублей шестьсот с мелочью.

Денег, в сущности, выходило прилично. И тащить такие с собой на войну — чистое безумие. Там за половину этого зарежут в первой же канаве и фамилии не спросят. Деньги надо пристроить.

Русско-Китайский банк находился на Невском, в доме с гранитным цоколем и тяжёлыми медными ручками на дверях. Внутри было тихо и прохладно, как в церкви. По мраморному полу неслышно ходили служащие в чёрном, под потолком висела бронзовая люстра в три яруса.

Молодому чиновнику за конторкой я объяснил, что мне надо открыть текущий счёт, внести две тысячи, на руки получить чековую книжку.

Чиновник привычно кивнул.

— По чеку получать изволите в Петербурге?

— Нет. В Харбине. Еду в Маньчжурию.

Он поднял на меня глаза. Впервые посмотрел с чем-то похожим на интерес.

— В Харбине у нас крупное отделение, при самой дороге. Предъявите книжку да паспорт, выдадут по любому чеку, хоть всю сумму разом, хоть по частям. Курс серебра в тех краях, правда, скачет, война его треплет. Но это уж не наша забота.