Вирр подошел, обнюхал труп, чихнул и отошел, припадая на переднюю лапу. Бок его кровоточил, но уже не так сильно — видимо, звериная регенерация начинала работать.

Я осмотрел тела. Как и у женщины из Громовых, совершенно пусто. Никаких личных вещей, да и в принципе ничего, кроме оружия. Похоже, это было негласным правилом для дворянских слуг, которых отправляли на грязные делишки.

Скорее всего, у них где-то в лесу были припрятаны рюкзаки с походным скарбом, но искать это все я точно не собирался.

Бросил взгляд на трупы. Наверное, по-хорошему их стоило спрятать, но тащить тела куда-то и тем более закапывать не было ни сил, ни времени. Да и смысла особого.

Лес большой. Звери здесь не дураки — мясо не пропадет.

— Пошли, — сказал я Вирру, обуваясь и собирая одежду в рюкзак, так как обожженная кожа точно не была бы рада чему-то на себе. — Надо уходить. Домой.

Мы уходили быстро, не разбирая дороги.

Я использовал Кровь Духа на полную. Энергия текла по телу, концентрируясь на ожогах, затягивая кожу, сращивая обгоревшие ткани. Лицо, руки, плечи — все саднило, пульсировало тупой болью, но под воздействием Духа регенерация шла быстро. Я чувствовал, как стягиваются волдыри, как розовеет новая кожа. К следующему утру должны остаться только розовые пятна.

Вирру было хуже. Ожог на боку был серьезным. Шкура прожжена до мяса, из раны сочилась сукровица, смешиваясь с потом и грязью. Вирр не скулил — терпел, молчал, только дышал часто и поверхностно. Но я видел, как он замедляется, как спотыкается на ровном месте.

Звери не умели сознательно управлять Духом для исцеления. Их живучесть была выше, чем у обычных животных, но против таких ран, как у волка, она не помогала. Через час ходьбы он споткнулся, едва не упал, заваливаясь на бок, и я понял: дальше так не пойдет.

— Стой, — сказал, сам останавливаясь.

Вирр послушно замер, тяжело дыша, свесив язык почти до земли. Бока его ходили ходуном, глаза затянулись мутной пленкой усталости. Я подошел, присел, прикинул вес. Волк был крупным, килограммов под девяносто, но сила Костей Духа позволяла таскать и не такое.

— Давай.

Я развернулся спиной, присел, подхватил его, взвалив на плечи и крякнув от боли ожогов. Вирр дернулся, заскулил, но быстро затих, только жалобно вздохнул у самого уха, уткнувшись мордой мне в шею.

Дальше шел, неся на себе волка, топор и рюкзак. Это было где-то сто тридцать килограммов лишней массы. Ноги вминались в лесную подстилку, но дыхание держалось ровным.

Я считал шаги, чтобы не сбиться с ритма. Пройти нужно было как можно дальше от проклятого места. Мало ли кто еще мог прийти к той скале и телам.