Напряг мышцы лица и расслабил, напряг снова. Кровь побежала, стало чуть легче. Луна переползла зенит, тени поменяли направление.
Я смотрел на этот провал не моргая, вернув Дух Зверя на максимум. Глаза привыкли к темноте так, что различали каждую трещину в граните, и камень казался живым, пористым, с прожилками, которые пульсировали в лунном свете.
Ничего.
Сон подступал тонкой пленкой, которая затягивала мысли. Еще двадцать минут.
А потом я увидел свет. Крошечный, белый, мерцающий внутри расщелины — глубоко, в той самой непроглядной темноте. Он мелькнул один раз, как отблеск далекого костра, и исчез. Потом мелькнул снова.
Сердце дернулось, я перестал дышать. Сон слетел мгновенно, как будто его и не было. Огонек приближался.
Глава 3
Я лежал в сугробе не смыкая глаз и смотрел на расщелину через щель в снегу. Луна уже перевалила через зенит и ушла за гребень.
Огонек ширился, нарастал, в конце концов превратившись в ровное, мягкое свечение, как будто кто-то зажег лампу за поворотом. Оно заполнило вход изнутри, осветив каменные стены слабым молочным светом, держалось секунд тридцать, может, сорок, потом сменилось красным.
Красное было другим: резче, теплее, с пульсацией, похожей на биение сердца, раз-два-три, раз-два-три. Стены расщелины окрасились в багровый. Красное продержалось полминуты, сменилось белым, потом снова красным. Циклы по нескольку десятков секунд каждый. Белое, красное, белое, красное.
Я смотрел, боясь моргнуть. Белое и красное: мозг зацепился за эти слова раньше, чем я успел их подумать.
Мое пламя. Белое пламя Звездного и алое пламя, в которое я мог его превращать. Это было слишком похоже. Однако мысль скользнула по поверхности, как камень по воде, и ушла на дно. Абсурд. Пламени Духа у Зверя быть не могло. Звери владели стихиями: огонь, лед, земля, молния, десятки разновидностей. Но пламя Духа, то самое, которое горело от наследия Мага Эфирной Сферы, — это не звериная штука, это человеческое.
Я отбросил мысль, и обратно она не вернулась.
Но осталось другое. Белое свечение — холодное, ровное, без пульсации, как отсвет снега под луной, только ярче. Если это стихия, а не Дух, то белое означает лед. А красное означает огонь.
Две стихии, лед и огонь, в одной расщелине, чередуясь циклами. Значит, их было двое. Два Зверя, огненный и ледяной, работающие вместе.
Я закрыл глаза и открыл. Свечение продолжалось: белое, красное, белое.
Два Зверя Камня Духа. Мы приехали сюда, рассчитывая на одного, и это уже было на грани самоубийства. Двое означали, что грань позади.
Собственно, ледяной Зверь объяснял и отсутствие следов. Существо, владеющее стихией льда на уровне Камня, наверняка могло идти по снегу, не оставляя отпечатков. Снег для него был продолжением тела: ни вмятин, ни проломов, ни единой отметины. Оно передвигалось по собственной стихии, как рыба по воде.