* * *
Преподавательское общежитие стояло через дорогу от студенческого А-класса. Четырехэтажное каменное здание с высокими окнами и чугунной оградой.
Днем здесь было людно, но сейчас, в третьем часу ночи, здание выглядело мертвым: темные окна, пустой двор, ни одного голоса.
В вестибюле за стойкой дремал ночной дежурный — парень в форменном пиджаке, уронивший голову на сложенные руки. Рядом стоял стакан остывшего чая и лежала раскрытая газета. Он поднял голову, когда половица скрипнула под моим сапогом, и уставился на меня с тем выражением, которое бывает у людей, не вполне проснувшихся.
— Комната профессора Селезнева, — сказал я. — Какой этаж?
— Э… — Дежурный моргнул, протер глаза. — Четвертый. Четыреста шестая. А вы…
— Студент профессора. Мы договаривались о дополнительных занятиях.
Он посмотрел на часы на стене. Потом на меня и снова на часы. Дополнительные занятия.
— Я передам, что вы приходили… — начал он неуверенно.
— Он ждет меня, — сказал я тоном, который не предполагал дискуссии.
Дежурный помолчал, взвешивая. На моем жетоне значился А-класс, то есть я действительно был студентом Селезнева. Подозрительный вид — это, конечно, повод меня остановить, но спорить с элитным студентом, заявляющим о своем желании пройти дальше с такой уверенностью, ему явно не хотелось. К тому же, если что, Селезнев и сам сможет меня выставить. Так что он махнул рукой в сторону лестницы.
Четвертый этаж. Длинный коридор с номерами на дверях. Четыреста вторая, четыреста четвертая. Четыреста шестая. Я постучал.
За дверью было тихо ровно три секунды. Потом послышались мягкие, неспешные шаги, и дверь открылась.
Селезнев стоял в дверном проеме в домашнем костюме. Очки на месте, волосы слегка растрепаны, но лицо бодрое и внимательное. Он не спал.
Однако вместо удивления или настороженности Селезнев улыбнулся.
— Заходи, — сказал он, отступая.
Зайти в комнату Мага Четвертого Круга, который несколько часов назад заплатил за мое избиение. Если это ловушка, я из нее не выберусь. Четвертый Круг мог раздавить меня одним импульсом Духа, и я ничего не успел бы сделать. Но я в любом случае ничего не смогу ему сделать. Так что какой смысл осторожничать?
Я вошел.
Глава 16
Преподавательские комнаты были ровно такими же, как у студентов А-класса, только у них в гостиной в углу еще имелась небольшая кухонная зона. На столе стоял заварочный чайник и чашка.
— Чай? — спросил Селезнев.
— Да, спасибо.
Он достал вторую чашку и налил, а я сел на предложенный стул. Чай был горячий и крепкий, и от первого глотка тепло пошло до самого желудка. Селезнев сел напротив, закинул ногу на ногу и тоже отпил чай.