Экипаж с гербом Вязьмы на дверце появился на аллее в десять утра — точно такой же, как тот, который увозил их. Колеса прошуршали по булыжнику, и экипаж остановился на площадке перед общежитием.
Дверца открылась.
Первой вышла Катя. Она была загорелой, с выгоревшими на солнце волосами, подстриженными чуть короче, чем в июне, и выглядела здоровой и отдохнувшей. На ней была новая куртка, скорее всего подаренная в лагере.
Я шагнул к ней, открыл рот, чтобы поздороваться, но она прошла мимо меня, как мимо фонарного столба. Быстрым шагом, глядя прямо перед собой, с лицом, на котором было написано что-то среднее между паникой и решимостью не встречаться ни с кем взглядом.
Следом выскочил Яков. Тоже загорелый, и с выражением лица, которого я у него никогда не видел: смесь смущения, ужаса и отчаянной попытки сделать вид, что все нормально и он просто торопится по делам.
Он тоже прошел мимо меня, буркнув что-то неразборчивое, что могло быть и приветствием, и извинением, и мольбой не задавать вопросов, и скрылся в дверях следом за Катей.
Я стоял с протянутой для приветствия рукой, которую никто не пожал, и смотрел на закрывшуюся дверь.
Из экипажа вышли Артем и Наташа.
Два месяца в лагере Железных пошли Артему на пользу: стал шире в плечах, темнее от загара, с новым крупным шрамом на предплечье, который он наверняка считал украшением и потому закатал рукав только на этой руке. По его лицу было ясно, что он в прекрасном настроении.
Наташа была единственной, кто, казалось, не изменился совсем. Впрочем, духовное зрение подсказывало, что ее внутренние изменения, касающиеся, в первую очередь, нестабильности Круга после прорыва, были очень даже значительными.
— Вы тоже убежите? — спросил я.
Артем расхохотался. Подошел и крепко, по-мужски обнял меня, хлопнув по спине.
— Скучал по тебе, зараза, — сказал он, отступая и разглядывая меня. — Ты вроде стал шире. Тренировался?
— Немного.
Наташа улыбнулась мне, но взгляд ее скользнул вслед Якову и Кате, и в этом взгляде читалось легкое смущение — не за себя, а за них.
— Что с ними? — спросил я.
Артем наклонился ко мне, оглянувшись по сторонам с театральной осторожностью:
— Мировой скандал, Саша! — прошептал он заговорщически, едва сдерживая смех. — На прощальной вечеринке эти двое напились… и переспали!
Глава 19
Артем продолжал рассказывать:
— … а утром они вышли из той комнаты, и Катька красная как свекла, а Яшка делает вид, что ничего не произошло…
Наташа стояла рядом, у экипажа, и молчала. По ее лицу я видел: она слышала это не в первый раз и давно перестала считать смешным.