На второй день я выяснил, что такое Железный билет. Оказалось, что это — право на бесплатное получение одного оружия в Железном Зале, одной из лучших кузниц в Вязьме, курируемой Железными. Юрий получил билет в награду за прорыв на Круг (как и Наташа, уже успевшая забрать свой новый меч). Духовное оружие там делали мастера, прошедшие через строжайший отбор и школу Железных, и качество было высшим.
Топор у меня уже был, броня тоже. Еще одно оружие мне ни к чему. Но его можно будет продать, что для меня максимально актуально: Камни Духа подходили к концу.
Запас, казавшийся неисчерпаемым в начале прошлого года, сжался до пяти низших, двух малых и одного среднего, который пока что было рано использовать. А Камни Духа стоили дорого. Духовное оружие из Железного Зала тоже должно было стоить дорого, и его продажа могла бы решить проблему на несколько месяцев.
* * *
Тренировочный зал вечером третьего дня выглядел иначе, чем на спиральных вызовах.
Фонари горели ярче, свет был теплым и желтым, не дневным. Селезнева не было, арбитра не было, официального формата не было. Были трибуны, на которых расселись несколько десятков студентов, пришедших на зрелище. Были двое на арене: я и Юрий. И была тишина ожидания.
Яков, Катя и Артем заняли первый ряд. Наташа села чуть в стороне, у колонны, привалившись к ней плечом. Из старшекурсников пришли человек двадцать, включая Виктора из Орлов.
Юрий уже стоял на арене с молотом в руках, стальным блеском на коже. Рубаху он снял, будто демонстрируя свое пренебрежение к моей силе. Впрочем, это была не глупость и не бравада, а вполне резонный выбор: в прошлый раз ему не хватало скорости, которую в том числе ограничивала форма, при этом никак не спасающая от моих атак.
Правила таких вот боев в рамках академии были просты: неофициальный поединок без ограничения по времени, без арбитра. Намеренное калечение запрещено, за нарушение — отчисление или хуже. Остальное на совести участников.
— Готов? — спросил Юрий.
— Готов, — сказал я.
Он не стал ждать.
Глава 21
Молот пошел справа — длинной дугой, с разворотом всего корпуса. Знакомый замах, знакомая скорость, и я ушел под удар тем же уклоном, что и три дня назад, сместившись влево. Контратаковал в ребра, и топор ударил в стальную кожу, отскочив с глухим звоном.
Первые минуты прошли так, будто мы перемотали время назад и вернулись в первое сентября. Юрий давил, я уходил. Он бил, я уклонялся. Контратаковал, получал все тот же результат — звон, отдачу и ноль повреждений. Разница была в одном: теперь у нас не было лимита, и обоим было понятно, что бой пойдет до конца, потому что никто не станет уступать.