Я думал о Вирре. Не о его бегстве, а о том, что ждет его дальше. Если Симонов прав (а Симонов был прав, потому что мой собственный Дух Зверя только что это доказал), Вирру нельзя было больше оставаться рядом со мной, если я хотел, чтобы он вырос. Это было ясно как день.
Вопрос в другом: хотел ли он сам того же? Мысль была холодной и неприятной, и я убрал ее, но она вернулась, как возвращаются все мысли, которые убираешь, потому что они правдивы.
Думал о Наталье. О том, как ее отбросило витком тела, о хрусте, что я услышал, о том, как она врезалась в камни. А она не была Практиком. Понятно, что магия стали помогла ей, но в какой мере?
Думал о Катерине. О том, как изменилось ее лицо после моих слов. Я не жалел о том, что и как сказал, но не удивился бы, если бы после этого наше общение сошло на нет. Девушки все-таки были куда более сложными существами.
Вдруг в полоске неба появилась черная точка.
Я замер. Точка висела неподвижно, потом начала медленно расти, и через несколько секунд я различил контуры: плоский диск, метра два в диаметре, парящий в воздухе. Когда он опустился достаточно низко, оказалось, что на нем летели двое.
В центре стоял широкоплечий мужчина в темной одежде, руки были сложены за спиной. Маг. А у края стояла Катерина. Легка на помине.
Я дождался, пока диск приземлится, и поднял правую руку.
— Привет! Как жизнь?
Глава 9
Дверь закрылась за Магом Круга, и я остался один.
Комната была маленькой, с низким потолком, одним окном и кроватью, которая скрипела при каждом вдохе. Не лучшая комната в гостинице Рятки, но своя, отдельная, с задвижкой на двери и печкой в углу, от которой шло ровное тепло. За окном темнело: вечер середины марта, тот час, когда небо еще не черное, но уже не серое, а какое-то промежуточное, цвета мокрого камня.
Мага звали Антон Сергеевич. Маг Первого Круга из рода Железных, один из пяти, вызванных Натальей. Лет тридцать пять, может, сорок, с тяжелым подбородком и спокойными глазами. Он просидел у моей кровати около часа и задал двадцать с лишним вопросов, из которых шесть были важными, а остальные, как я подозревал, служили фоном для этих шести.
Первый важный: как змей оказался в ущелье?
Я ответил правду: загнал его к краю и утащил за собой. Это не требовало редактуры. Любой, кто видел ущелье, мог восстановить картину по следам: борозды от чешуи на краю, обломки валуна, который не выдержал хвоста, царапины от моих сапог на льду.
Второй: как я выжил при падении?
Снег на дне ущелья, смягчивший падение, вместо скалы, в которую я врезался в действительности, магия телесного усиления, особое телосложение. Официальная легенда, повторенная без запинки, в паре с подкрученным везением. Антон Сергеевич кивнул, и я не смог понять, поверил он или записал для отчета.