Только в середине четвертой ночи город разбудил звук рожка — короткий и резкий, оборвавшийся на полутоне. Потом второй, длиннее. Потом неразборчивый крик издалека, со стены.
Я сел на койке. Комната была темной, за окном ни луны, ни звезд. Топор стоял у стены, в шаге, и я схватил его за рукоять, сунул ноги в сапоги, не шнуруя.
Рожок зазвучал снова с юго-восточной стены, если я правильно определил направление. Тревога. Парни тоже уже одевались. Мы выскочили в коридор и поспешили вниз. Вскоре сзади раздались шаги девочек.
Выскочили на улицу. Рожок умолк, но со стены еще доносились торопливые, перекрикивающиеся голоса.
Наталья двинулась первой. Мы за ней.
Четвертая ночь. Зверь пришел.
Глава 4
Лестница на стену была узкой, деревянной, с перилами, отполированными тысячами прикосновений. Наталья поднималась первой, я за ней, остальные сзади, и ступени шатались под нашим общим весом. Сверху доносились торопливые, сбивчивые голоса, перекрывающие друг друга.
Мы вышли на площадку юго-восточной стены, и я увидел.
На поле, километрах в четырех, у самой кромки леса горело.
Не костер и не пожар, а нечто огромное, извивающееся, полыхающее алым. Я прищурился, включил духовное зрение, потом добавил Дух Зверя, обострив зрение до предела.
Змея.
Двадцать метров, может, больше. Тело толщиной с бочку, покрытое пламенем от головы до хвоста. Голова горела ярче всего. Чешуя, если она была, терялась под огнем, и вместо змеи на поле извивалась полоса живого пламени.
Она каталась по земле: швыряла кольца тела из стороны в сторону, била хвостом, дергалась по-всякому, хаотично и яростно. Там, где проходило тело, оставалась черная, дымящаяся земля. Площадь уничтожения росла на глазах, пар поднимался столбом, как от гейзера.
Стражники стояли у зубцов, вцепившись в камень. Лица у всех были одинаковые: серые, неподвижные, с широко открытыми глазами.
— Какого, — сказал Артем за моей спиной. Не закончил, не нашел слова.
Яков молча встал рядом со мной у зубца, сжав челюсти. Наталья стояла правее, у следующего зубца: меч за спиной, руки перед собой, пальцы сцеплены. Катерина подошла последней, встала между мной и Натальей, и я услышал, как она тяжело выдохнула.
Только сейчас мы могли хотя бы примерно осознать, с чем предстояло столкнуться. А ведь ледяного Зверя я не видел ни на поле, ни на холмах, ни в лесу. Только змей, только огонь, только разрушение.
— Это он, — сказал молодой стражник бесцветно, как будто из его горла выжали все интонации. — Зверь. Но такого… такого еще не было за все четыре месяца.
Я вспомнил выжженную площадку, которую мы видели в первый день: пятьдесят метров в поперечнике, не больше. Аномально маленькая для зверя таких размеров. Тогда я не понял почему, зато теперь понимал.