— Не играйтесь терминами, — оборвала его девушка. — Не «не мог», а «не хотел». Не хотел вмешиваться, пытаясь сэкономить и посылая бойцов за стены, когда уже было очевидно, что там орудует Зверь. Вы переложили обязанность по оплате труда стражников и членов ударной группы на частных лиц. Они выходили на поля в одиночку, без поддержки, без плана отхода, потому что из-за сокращения бюджета им было негде зарабатывать. И гибли.

Она встала. Наталья Железная: невозмутимая, нелюдимая, первое место в классе. Сейчас в ее голосе уже откровенно и неприкрыто звучала ярость.

— Двадцать семь человек мертвы. И часть этих смертей на вашей совести. Вы сократили патруль, переложили оборону на людей без ресурсов и подготовки и продолжали экономить, пока Зверь убивал. Когда мы вернемся в Вязьму, я доложу об этом лично Павлу Железному. Канцелярия уезда откроет разбирательство в вашем отношении. За такое вас ждет в лучшем случае тюрьма, а в худшем — казнь, если вас действительно признают виновным в этих смертях.

Цвет ушел с лица мэра почти полностью.

— Это… послушайте, я…

— Усиленный патруль, — перебила Наталья. — Начиная с этого часа. Не меньше двадцати человек на стенах круглосуточно. Все полевые патрули отменить. Людей с полей убрать. Оплатите из своего кармана, если казна пуста, у помощника своего поищите. Это ваш последний шанс.

— Да, — сказал мэр. — Да, конечно.

Наталья повернулась и вышла. Мы вышли за ней.

Три дня Зверь не появлялся. Ни свечения на холмах, ни красных лент, ни белых огоньков. По крайней мере, ни я, ни кто-либо другой этого не видели. Усиленный патруль с факелами и арбалетами стоял на стенах каждую ночь.

Мы не выходили за стены. Наталья запретила, и я согласился: бродить по полям пятеркой, ожидая, что два Зверя Камня нападут в открытом поле, было бы не тактикой, а приглашением к ужину.

Я не терял время впустую. Тренировался во дворе гостиницы, за конюшней: утоптанный снег, маленькая площадка метров шесть на десять, но для отработки ударов хватало.

Наталья и Катерина продолжили допросы и нашли еще троих, видевших красное свечение, но ничего принципиально нового. Яков и Артем обошли стены, оценили укрепления, доложили о нескольких трещинах и одном откровенно провалившемся участке. Все это мэру было приказано в срочном порядке залатать.

Ночью третьего дня я поднялся на стену. Стражник молча подвинулся, давая мне место у зубца. Ветер дул с холмов, неся запах леса и снега, поля лежали внизу белыми пустыми квадратами.

Наблюдал часа три, ходя по стене кругами. Ничего. Ни огоньков, ни свечения, ни движения.