Вирр услышал приказ. Я почувствовал, что он понял. Лапы замедлились на секунду, он развернул морду к тому месту, где упала Наталья. Но потом его тело содрогнулось, и лапы снова рванули прочь.

Более того, через несколько шагов он резко развернулся на девяносто градусов и рванул в сторону от той траектории, по которой двигались мы, направляясь ближайшим маршрутом к краю скал.

Если говорить по-человечески, он кидал нас, подставляя под удар змея вместо себя. Но не потому, что был подлым или злым, а потому, что страх не оставлял места ничему другому. Потому, что инстинкт, вбитый в каждую клетку звериного тела, говорил: спасайся любой ценой!

На полсекунды, перед тем как окончательно исчезнуть за камнями, он остановился. Обернулся. Я увидел его глаза через все эти десятки метров. Круглые, с огромными зрачками. Мышца на его морде дрогнула, губа чуть поднялась, обнажив клык, и тут же опустилась. Потом он нырнул за скалу и пропал.

Черт.

Но думать было некогда.

— Катя!

Она на самом деле и так уже бежала к Наталье, когда я крикнул.

— Бери Наталью! Уходите с Яковом! Вниз, к городу!

Змей, уже начавший преследование убегающих, развернулся ко мне, будто не понимал, чего это я ору.

Катерина вдруг замедлилась, обернулась. Посмотрела на меня.

— Ты погибнешь! — крикнула она с надрывом. — Ты не справишься один, я помогу!

Дура.

— Делай как сказано!

Я не узнал свой голос. Он был низким, яростным, без пространства для ответа. Приказ без всяких просьб и аргументов

Тот голос, которым я никогда раньше с ней не говорил, да и ни с кем на самом деле не говорил, потому что предпочитал выстраивать лидерство через доверие и уважение, а не через продавливание силой.

Тем более что она не была бойцом Червонной Руки или кем-то из моих «нижестоящих». Между нами только недавно начало формироваться осторожное доверие, тепло, которое ни один из нас не называл вслух. И мой голос стер все это одним ударом.

Катерина замолчала. На секунду ее лицо стало жестким, губы сжались. Она хотела спорить, хотела остаться. Но змей не позволял думать и спорить.

Короткий кивок, и она развернулась и побежала к Наталье. Яков тоже обернулся через плечо — на секунду, не больше. Ни слова, ни жеста. Просто посмотрел, и в этом взгляде было то, что он никогда не сказал бы вслух.

Я вдавил белое пламя в правую руку и в ноги и рванулся к змею, насладившемуся нашим небольшим представлением и устремившемуся было за ребятами.

Оно вспыхнуло внутри знакомым жаром, только сейчас жар был не ровным, как обычно, а рваным, нестабильным от замороженной левой руки. Тем не менее на эффективность усиления это не повлияло.