Она не реагировала. Мышцы её спины напряглись, из горла вырывался непрекращающийся тихий стон. Я трахал её жёстче, сосредоточившись на ослепительном, пульсирующем удовольствии в моём ядре, прибавив вибрацию. Она дёрнулась, пытаясь ускользнуть бёдрами, а затем сжала меня в самом мощном оргазме за всё время. Я взорвался — всё затихло и замерло, пока я тонул в эйфории.

Когда я пришёл в себя, внутренние часы подсказали мне, что оргазм длился семьдесят три секунды. Я перезагрузился, системы медленно возвращались в строй. Моё тело застыло, рука по-прежнему была прижата к основанию члена, удерживая его в ней всё это время. Сера лежала у меня на коленях, тяжело дыша, её тело обмякло.

— Как ты, милая? Всё в порядке?

— М-м-м. Не знаю. Чувствую себя мёртвой. Это хорошо.

Мне пришлось пропустить её лепетание через фильтр невнятной речи, чтобы понять, что она сказала. От этого я усмехнулся с гордостью.

— Я так чертовски счастлив, что мне больше не нужно носить этот ошейник. Я люблю тебя. Я сейчас усажу тебя к себе на колени, ладно?

Она не издала ни звука, что я принял за согласие. Осторожно я снова усадил её на себя, вставляя основание члена в гнездо, не выходя из неё. Она дёрнулась вокруг него и её тело, словно гигантская лапша, привалилось ко мне с полным доверием. Она была абсолютно расслаблена. Миссия выполнена.

Но я ещё не закончил. Я обхватил её за ягодицы, прижимая к себе, и зашагал в гостиную. На каждом моём шаге её дыхание прерывалось. Я делал шаги резкими специально, зная, что она будет чувствовать каждое моё движение внутри себя. Я сел на диван боком, повернув голову Серы так, чтобы она видела телевизор. У него было беспроводное соединение, которое я использовал, чтобы перехватить управление.

Заиграла моя запись: стоны Серы звучали громко, ракурсы менялись в зависимости от того, какой был самым горячим. Это было лучшее чёртово POV-порно28 на планете. Когда из динамиков раздался мой голос, её мышцы сжались вокруг меня, и она вздохнула.

— Тебе нравится, когда я говорю, верно? — промурлыкал я, поглаживая её шрамы, пока мой член мягко вибрировал — ровно столько, чтобы помочь ей расслабиться. — Ты была очень храброй и хорошо меня приняла. Всё плохое, что ты когда-либо совершила, прощено. Теперь всё, что тебе нужно делать, — это дышать. И больше ничего.

По спине у неё пробежали мурашки, она пошевелилась и прижалась щекой к моей груди. Когда мы дошли до кадра, где её растянутая киска крупным планом, она от возбуждения крепко сжала меня, а я запустил свой механизм толчков — медленно, нежно. Она вздохнула, дыхание стало глубже, но глаза её были открыты, пока она смотрела моё воспоминание.