— Я иду туда же, куда и ты, — напомнил я ей, чувствуя, как в моём ядре разрастается упрямая жёсткость.
Называй меня машиной сколько угодно. Я буду выполнять свою работу, даже если ты меня ненавидишь.
Ошейник пискнул, и я «ударил» по нему кодом, подавляя горячее, гневное чувство в груди. Чтобы перестать его ощущать, я перевёл взгляд на её грудь, повышая чувствительность датчиков удовольствия до тех пор, пока не загудел от покалывающего предвкушения. Сера была совсем близко, и тепло её тела проникало сквозь мою броню. Наши ноги переплелись, и я чувствовал приятное покалывание в колене под тяжестью её голени.
— Жестянка, пожалуйста, — прошептала она жалобным, почти детским голосом. Я сосредоточил всё своё внимание на физических ощущениях от её близости, чтобы не реагировать эмоционально на её тон и слова. — Тут и так тесно, а с тобой — сплошная клаустрофобия. Я не могу перестать думать о том, что у меня кончится воздух. Здесь даже окна нет. Это как в гробу.
— Тем более мне стоит быть здесь, с тобой, — ответил я. — Я буду следить за притоком воздуха и мгновенно среагирую, если что-то пойдёт не так. Также я могу успокоить тебя или спеть колыбельную.
Или довести тебя до оргазма. Я не стал этого говорить, заранее зная, что она ответит. Я быстро упаковал воспоминание о том, как она сказала, что я «не в её вкусе», и спрятал его к остальным, чтобы ошейник не среагировал.
— С чего тебе вообще этого хотеть? — спросила она, и её голос перешёл в усталое бормотание. Пульс замедлился, дыхание стало глубже. — Помогать мне уснуть — не твоя работа. Ты такой… Глупый… Но милый. И… странный. Я тебе не верю. Я не…
Она медленно выдохнула через рот. Глаза были закрыты. Я подождал двенадцать минут, а затем осторожно обнял её, излучая ровно столько тепла, сколько требовалось для её комфорта.
Сера сказала, что не верит мне, но при этом без труда уснула у меня под боком. Я открыл свою огромную библиотеку«Бро Сигнал» и принялся за чтение, пока мои датчики гудели от волнительного возбуждения, на которое мне не было дозволено отвечать.
— Доброе утро, зайка. Ты проспала двенадцать часов и тридцать шесть минут.
Я приоткрыла глаза и тут же зажмурилась: прямо передо мной маячило улыбающееся, лучащееся радостью металлическое лицо моего телохранителя. Попытавшись потянуться, я ударилась локтем о стену. Одеяло запуталось между ног, а голова покоилась на чём-то твёрдом и тёплом. Я вслепую похлопала по этому предмету. Гладкий, тёплый металл.
Грудь Жестянки.
— Слезь с меня, — выдавила я пересохшими губами.
— Технически, это ты лежишь на мне. Но я не возражаю. Вот, выпей.