Звучал Фортепианный концерт соль мажор Равеля9 , и я решил, что он мне нравится.
Я проснулась разбитой и злой. Одежда прилипла к телу, от неё несло тяжёлым запахом старого пота. Теперь, когда адреналин схлынул, а в течение последних десяти часов меня никто не пытался убить, мрачная реальность моего положения обрушилась на меня со всей силой.
Мы приземлялись в Японии. Я была здесь нелегально, и всё, что у меня было — это мои настоящие документы и отслеживаемые кредитки, которыми я не могла воспользоваться. А ещё — жестянка-ренегат.
— Я бы спросил, как ты себя чувствуешь, но ответ очевиден, — произнёс мой телохранитель. Его фиолетовые глаза мерцали, пока он наклонялся слишком близко, изучая моё лицо. — Предлагаю в качестве первого приоритета найти жильё, чтобы ты могла восстановиться. Сейчас десять тридцать две вечера по времени Нео-Токио.
— Ты что, только что сказал, что я выгляжу как дерьмо? — спросила я, протирая глаза. Я не смогла сдержать иронию в голосе. — Спасибо. Мне именно этого и не хватало.
— Я бы сказал, что ты выглядишь великолепно, но я взял на себя обязательство быть с тобой честным.
Я фыркнула от неожиданного смеха, который пробился сквозь моё раздражение насквозь.
— В таком случае, продолжай в том же духе. Я лучше вытерплю оскорбление, чем ложь.
— У меня нет цели оскорбить тебя. Я забочусь о твоём благополучии.
Я посмотрела на его лицо, которое оставалось застывшим и бесстрастным, несмотря на трогательные слова, произнесённые хриплым, искренним голосом. Если подумать, его лицо вообще не отличалось выразительностью, был он пробуждённым или нет. Черты жестянки были холодными и красивыми той стандартной красотой широкоскулых парней, а его фиолетовые глаза оставались единственным признаком жизни.
Я осознала, что пялюсь на него, и отвела взгляд, откашлявшись.
— Впрочем, это неважно. Я не могу заплатить за отель. Или за еду. Или за обратный билет. Стоит мне воспользоваться любой из своих кредиток…
— Принято, — перебил он. — Я оплачу всё через защищённые каналы и добавлю это в твой счёт. А теперь прими к сведению: в аэропорту мне придётся пройти дополнительную процедуру безопасности. Я на девяносто восемь процентов уверен, что это не повлияет на мой статус пробуждённого.
— Девяносто восемь процентов? — я с трудом выпрямилась; тело отозвалось на движение чередой ноющих болей и судорог. — А что насчёт остальных двух? Что с тобой случится?
— Посмотрим. Всё, что мне известно — на меня установят ограничитель, который будет блокировать любые команды на причинение вреда органикам или порчу имущества.