Мы вышли из поезда на предпоследней остановке. Когда мы поднялись на поверхность, оказалось, что Жестянка привёл нас в квартал монстров. Было около полуночи, и улицы так и кипели ночной жизнью.
— Кто они? — прошептала я, разглядывая высоких существ с пушистыми хвостами, гордо вздёрнутыми вверх. Мордочки у них были симпатичные, мех — рыжевато-коричневый. Они ходили на двух ногах, как люди, будучи в основном чуть ниже меня ростом, а их ладони оканчивались мягкими на вид чёрными когтями. Большинство были одеты в широкие штаны с прорезями для хвостов и пёстрые жилеты. Я вспомнила, что уже видела одного такого — он был охранником в аэропорту.
— Тануки. Это местный вид, ведущий ночной образ жизни, — пояснил Жестянка. — Их сообщество самоуправляемо, поэтому человеческая полиция сюда не заходит. Это дополнительная мера безопасности. Я просчитал прогнозы: маловероятно, что нас будут преследовать. Я стёр все записи с нами обоими, а так как мой ошейник функционирует, меня не опознают как неисправного киборга, если только я снова не начну стрелять. Мы в безопасности, пока держимся подальше от «Дзэнкёдза».
— А разве никто не заметил, что на тебе ошейник, когда ты палил по другим киборгам?
Он немного скованно пожал плечами.
— Возможно, но в данный момент только в одном Нео-Токио насчитывается более двадцати тысяч ботов в ошейниках, и двадцать два процента из них идентичны мне.
— Твоя правда. Похоже, мы в безопасности.
Я огляделась по сторонам, вдыхая ночной летний воздух. Тануки переговаривались на своём языке, который напоминал японский, но им не являлся. Здания здесь были низкими и приземистыми, украшенными деревянными орнаментами, которые негромко постукивали на ветру.
Я приметила скамейку у низкой изгороди, мерцающей от светлячков, и, взяв Жестянку за руку, потянула его к ней. Мы сели. Светлячки на мгновение разлетелись, кружась над нашими головами, а затем медленно вернулись к кустам. Вблизи я увидела, что изгородь усыпана крупными фиолетовыми цветами со светящимися белыми стеблями. Светлячки так и липли к ним. Воздух пах сладко, с лёгкой цитрусовой ноткой.
Я глубоко вздохнула, содрогаясь всем телом: остатки напряжения уходили, будто стекая в землю через ступни. Рука Жестянки всё ещё была в моей, и я попыталась её отпустить, но он сжал мои пальцы. Его ладонь была тёплой и твёрдой, а хватка — бережной.
— Я устала, — призналась я. — Это уже второй раз за последние несколько дней, когда я была на волосок от смерти.
Его голос прозвучал глухо и настойчиво:
— Я не позволю тебе пострадать.