— Тебе нравится смотреть на себя, когда тебя трахают до состояния бессмысленного месива, да, детка? — спросил я, усиливая вибрацию.
Её тело забилось, сжимаясь волнами — выше, выше, до самой вершины. Она отпустила себя с долгим, тяжёлым выдохом, а я кончил несколько минут спустя, наполняя её новой порцией смазки. Она уснула — наконец-то умиротворённая, — и я позволил себе отключиться. Все мои процессы затихли, ядро моё потемнело от безмятежности.
Вот она — моя девочка, смысл моего существования. И всё, что мне нужно было делать, — просто быть.
Быть её.
— Гокибури звонила! — с широченной улыбкой сообщил Дин, едва я вошла домой, дверь нашей квартиры автоматически разъехалась при моем приближении. — У неё всё получилось!
— Да ладно! — я бросила сумку на оттоманку у двери и прыгнула к Дину в объятия.
На нём был кокетливый фартук с оборками и надписью «Позволь мне покормить тебя, дорогая», а в руке он держал кулинарную лопатку. В квартире чудесно пахло имбирём, чесноком и чем-то сладко-карамелизированным. Дин притянул меня к себе и глубоко поцеловал.
— Скучал по тебе, — сказал он.
— Я тоже скучала. Моё интервью с Чарли затянулось, — призналась я. — Сколько бы он мне ни рассказывал, у меня всегда находились новые вопросы. Придётся изрядно повозиться с монтажом, чтобы не вышло слишком длинно. Что сказала Гокибури?
Он поставил меня на ноги и подошёл к плите, чтобы помешать еду.
— Ей только что выдали первую в истории временную визу для разумного робота. Тебе нужно будет позвонить ей позже. Вы обе очень много трудились ради этого.
— Да! — я победно вскинула кулак. Теперь, когда «Дзэнкёдза» была уничтожена, сопротивление против интеграции разумных роботов в японское общество стало куда слабее, но нам всё равно потребовалось почти два года, чтобы этого добиться.
— Поздравляю, милая, — сказал он, низко наклоняясь, чтобы снова меня поцеловать. — Я заказал шампанское на вечер. Запущу свой код «подшофе», чтобы быть с тобой на одной волне.
— Ты просто хочешь напоить меня, чтобы я приняла любой новый член, который ты себе там смастерил.
— Возможно. Мой руки и давай есть.
Мы сели за стол: я на стул, а Дин — на свою зарядную станцию, которую он сам для себя построил. Это было самое близкое к совместной трапезе, что мы могли себе позволить.
— Знаешь, что Чарли сказал мне не под запись? — спросила я, вытирая рот салфеткой. — Он сказал, что приставил тебя ко мне, потому что ты прослужил восемь лет и так и не пробудился. Другие обретали самосознание через пять или шесть лет, но только не ты. Он думал, что время, проведённое со мной, поможет тебе к этому прийти. Сказал, что мой характер требовал нестандартного мышления, хотя я-то знаю, что он имел в виду — что я была той ещё мегерой.