Лицо жестянки оказалось прямо перед моим — глаза бесчувственные, выражение невозмутимое. На его лбу проступили светящиеся синие слова:
«Я буду предотвращать любую попытку причинить себе вред».
— Да я не собиралась… Я просто в бешенстве! Отпусти. И что это за фокусы с текстом? Ты издеваешься надо мной? Прекрати!
Жестянка отступил, выпрямился и безучастно уставился на меня. Я сделала глубокий, успокаивающий вдох, но в этот момент казалось, что во всём мире не хватит воздуха, чтобы унять мои нервы.
— Можешь говорить, — бросила я сквозь стиснутые зубы, чувствуя себя полной идиоткой. — И больше никогда не смей мне дерзить.
— Я сделаю всё возможное, чтобы избежать любого поведения, которое может быть истолковано как дерзость.
Истолковано . Эта штука занималась газлайтингом, и у меня больше не осталось сил с этим бороться.
— Веди меня к машине.
Жестянка наклонился, подхватил меня на руки, как невесту, и уверенно шагнул в лифт.
— Что ты творишь?! — взвизгнула я, бесполезно колотя кулаком по его холодному твёрдому плечу. — Немедленно опусти меня! Плохая жестянка!
Он осторожно поставил меня на пол, и я отшатнулась, прижавшись спиной к прохладной стене. Сердце бешено колотилось. Всё тело покалывало: ощущение твёрдого гладкого металла, холодного прикосновения и безмерной, подавляющей силы впилось мне под кожу.
Жестянка мог поднять меня без малейших усилий. Он, вероятно, мог швырнуть меня, раздавить своим весом или задушить одной рукой. Если эта штука выйдет из-под контроля, мне конец.
—Фиксирую пульс клиента: 184 удара в минуту, — произнёс он, и его ровный голос прозвучал издёвкой. —Сканирование на наличие критического медицинского состояния. Не обнаружено. Стресс, вероятно, вызван эмоциональными причинами. Попытка успокоения… Ты в безопасности. В радиусе досягаемости нет непосредственной угрозы. Ты…
— Заткнись. Никаких слов. Никакого текста. Просто… Пожалуйста.
Лифт звякнул, и я вышла в хорошо освещённый подземный гараж. Передо мной поблёскивали ряды чёрных и серебристых машин, каждая из которых, вероятно, была бронирована и оснащена по последнему слову техники. В дальнем конце медведица-урса меняла колесо у огромного внедорожного транспортёра, напевая в такт поп-песне, доносившейся из динамиков. Поверх её мехового тела был надет джинсовый комбинезон, а на морде сидели розовые очки в форме сердечек.
Почему, ну почему я не могла позволить себе урсу? На это ушли все мои сбережения и наследство, оставшееся после смерти мамы, и всё же этих денег хватило только на то, чтобы нанять жестянку.