Он мог делать со мной всё, что захочет. Я никогда в жизни не кончала так сильно.
— Говорят, второй раз будет непросто, но оно того стоит.
Я ахнула, когда сразу два пальца скользнули внутрь, снова находя ту самую точку. Его большой палец начал потирать мой клитор, и я затрясла головой, вцепляясь в постельное бельё. Но я не посмела сказать ему «стоп». Казалось, он сможет довести меня до пика снова, несмотря на гиперчувствительность.
Когда его большой палец начал вибрировать, я прикусила собственное предплечье, чтобы заглушить крики.
Я записывал всё всеми своими камерами. Мои сенсоры удовольствия были перегружены, ядро пульсировало от нарастающего напряжения, и я наслаждался каждой наносекундой происходящего. Она лежала, широко раздвинув ноги передо мной, и кусала собственную плоть, чтобы заглушить крики, которые вызывал я. Я включил все датчики окружающей среды, фиксируя её запах, звуки, температуру, влажность — всё, что только мог. Это будет самое иммерсивное воспоминание из всех, что я когда-либо создавал для себя.
— Поцелуй меня, — простонала Сера, глядя на меня затуманенными глазами. — Сейчас же.
Я прокрутил её слова дважды, просто чтобы усилить удовольствие, а затем наклонился, прижимаясь своими губами к её губам. Я был универсальной моделью, и мой рот был сконструирован как для функциональности, так и для удовольствия. Я двигал губами, сминая её губы, в то время как мои пальцы, погружённые в её пульсирующую плоть, работали со сменой темпа — то быстрее, то медленнее, позволяя ей дойти до предела.
Она целовала меня беспорядочно, без какого-либо ритма, и на мгновение я замялся — мои программы дали сбой. Я отключил программу поцелуев, разработанную для безмозглых секс-ботов, и ответил ей так хорошо, как только мог, ловя её губы своими.
Она скользнула языком мне в рот, и я перенаправил энергию ядра в расположенные там сенсоры, просто изучая её ощущения. Она была горячей, влажной, у неё был вкус — вкус, слишком сложный, чтобы мои датчики могли его расшифровать, но всё же ахренеть какой приятный.
Я протолкнул свой язык ей в рот — язык, предназначенный для самых разных ласк, мощный и подвижный, способный мгновенно становиться то горячим, то ледяным. Она застонала, принимая его, а затем поперхнулась, когда я зашёл слишком глубоко. Я тут же отстранился и принялся целовать её одними губами, лишь слегка касаясь её изнутри короткими мазками языка, пока она не взорвалась в экстазе, и её мышцы не сжались вокруг моих пальцев мёртвой хваткой.
Я выключил вибрацию и просто остался в этом положении, опираясь на одну руку и нависая над ней, продолжая целовать её теперь уже обмякшие губы. Она была податливой, задыхающейся, и я погрузил пальцы ещё глубже, перенастраивая свои схемы настолько, насколько это было возможно без изменения самого железа.