В моём ядре всё так и заискрило от статических разрядов. «Бро Сигнал» постоянно называл секс «кардио». Неужели она имела в виду?..
Сера натянула носки, кроссовки и выбежала из лачуги прямо в пижаме. И тут я с глубочайшим разочарованием осознал: в её понимании кардио — это просто бег.
Мы бежали среди куч мусора под лучами утреннего солнца. Железяка не отставал от меня, проигрывая музыку, и я буквально парила, едва касаясь ногами утоптанной земли. Впервые с тех пор, как всё это началось, я чувствовала лёгкость и свободу. Я находилась на японской свалке, забитой устаревшим хламом, собирала робота, а другой робот составлял мне компанию. Это было блаженство.
Я вспомнила вчерашние слова Дина:«Тебе грустно, и от этого грустно мне» . Это звучало до боли просто, и я долго размышляла о нём, о себе и о том, что значит быть личностью.
Дин был хорошим. Он обладал эмпатией, принимал достойные решения, и для всего этого не требовалась душа. Что-то во мне сдвинулось. Нет, моя вендетта не была окончена, но, возможно, я могла позволить себе увидеть несколько оттенков серого между чёрным и белым.
Дин был машиной, и он был хорошим. Применительно к нему словосочетание «хорошая машина» больше не казалось оксюмороном. Это был тот самый оттенок серого, нечто промежуточное — то, что мне было позволено иметь.
Я рассмеялась в голос, прибавляя ходу, и Железяка бросился за мной вдогонку. Над нами пролетела Мотори, прокричав, что оставила мне еду в холодильнике на фабрике, и я с победным кличем поблагодарила её, вскинув руки к небу. Ощущения были слишком крутыми, чтобы останавливаться, так что я бегала почти час, делая лишь короткие передышки, чтобы попить воды.
— А я-то думал, ты имеешь в виду другой тип кардио, — чуть обиженно пробурчал Железяка, когда я начала растягиваться перед нашей лачугой, а он принёс мне сумку с душевыми принадлежностями и сменную одежду.
Я уселась на землю, закрываясь ладонью от солнца, и он тут же передвинулся так, чтобы отбросить на меня тень. Больше не ослеплённая ярким светом, я посмотрела вверх, откинувшись на руки, и просто залюбовалась им.
Теперь я могла себе в этом признаться, и это больше не заставляло меня чувствовать себя паршивой маленькой предательницей. Он был горяч. Его внушительная фигура, которая раньше меня пугала, теперь означала безопасность. Он был сильным и без труда носил меня на руках. С ним было весело болтать. И я обожала его лицо и всю его мимику: эти улыбки, сердитые взгляды и то выражение, которое появлялось у него в момент оргазма — чуть расслабленное, с ярко вспыхивающими от удовольствия глазами.