Я горячо закивала.
— Пожалуйста. Достаточно будет всего одной фразы. А если позволишь сказать больше, я уничтожу себя настолько окончательно, что никто и никогда не поверит ни единому моему слову против тебя или любого другого робота. Просто отпусти его. Это всё, о чём я прошу.
Рейна вздохнула и кивнула одному из киборгов.
— Верни ей телефон. Сера, мой палец — на спусковом крючке, фигурально выражаясь. Одно неверное слово, и твой друг будет стёрт из бытия. Ты понимаешь?
Облегчение разлилось по телу, и мне даже не пришлось подделывать благодарность.
— Да! Спасибо!
Я разблокировала телефон и мой палец замер над иконкой прямого эфира. Я никогда раньше этого не делала, но знала: учитывая недавнюю драму и время — в Нью-Йорке сейчас утро, и люди как раз листают ленты, у меня есть всё необходимое, чтобы произвести эффект.
Пришло время предать память моей покойной матери и всё, что я построила. Этот выбор казался потрясающе лёгким — потому что так было правильно.
Я боролся с силами, удерживающими меня в плену, но всё было бесполезно. Единственное, над чем я сохранял контроль — это моё ядро. Паршиво. Сера была совсем рядом, и она заслуживала хорошей порки за то, что пришла сюда совершенно одна, словно агнец на заклание.
Порол ли я её когда-нибудь? Звучало как нечто, что я мог бы сделать при подходящих обстоятельствах, но мои воспоминания исчезли. Эта потеря меня не тревожила. Их всё равно бы стёрли вместе со всем остальным. Так я хотя бы был уверен, что мою любовь не используют против неё.
Но, блядь, как же мне хотелось коснуться её в последний раз. Или хотя бы просто взглянуть на неё. Мои камеры были активны, но я ими не управлял, а ракурс не позволял видеть ту часть комнаты, где она находилась.
Мне нужны были камеры в подошвах. Жаль, что я не мог отправить это предложение своим создателям, чтобы они улучшили будущие модели.
Воцарилась тишина. Сера откашлялась. Что-то пискнуло. Её чистый, уверенный голос заполнил комнату.
— Меня зовут Сера Эванс, и я влюблена в жестянку.
Рейна ахнула, прижав ладонь ко рту, чтобы заглушить торжествующий смех. Я прокрутил слова Серы один раз, второй, третий, ускоряя запись, чтобы слушать их снова и снова, пока моё ядро разрывалось от горя.
Сейчас!? Она мне это говорит сейчас?!
— Я знаю, что многие из вас будут в ярости. Я понимаю, я предала вас, — продолжала Сера. — В конце концов, я предала всё, во что когда-либо верила. Я думала, что делаю мир безопаснее, но всё, что я делала — это сеяла неразбериху и ненависть.
Она замолчала, сглотнув. Рейна издавала приглушённые, тихие звуки ликования. Послышался шорох ткани, шарканье кроссовок по мрамору. Сера подошла ближе, продолжая говорить.