Мой телохранитель повернулся к неприметному серому седану, и по мере нашего приближения двери открылись. Я наблюдала, как он нагнулся, усаживаясь на пассажирское сиденье, — всё это время он оставался грациозным и эффективным. Когда же в машину села я, грации во мне было куда меньше7 . Я случайно ударилась головой и устроилась в кресле, отдуваясь от смущения и ярости, и обнаружила, что холодное, бесстрастное лицо жестянки выжидательно повёрнуто ко мне.

— Ни слова, — прорычала я. — И не вздумай, блядь, комментировать моё вождение.

Я подавила желание выругаться снова. Ох, всё было плохо. Обычно я следила за языком, но события сегодняшнего дня вымотали меня в край.

Жестянка уставился в лобовое стекло, и я, стиснув зубы, перевела рычаг в режим движения. На стене появились пульсирующие фиолетовые стрелки, указывающие налево, и я последовала за ними, издав напряжённо контролируемый выдох. Несколько поворотов — и ворота гаража разъехались как раз вовремя, чтобы я могла выехать.

На экране приборной панели включился GPS, и я поехала по маршруту, слишком сильно сжимая руль. Мой взгляд скользнул в сторону жестянки, но эта штука сидела неподвижно, его глаза потускнели, словно он отдыхал.

Я знала, что мой пульс всё ещё зашкаливает, а холодный пот покрывает руки и пропитывает футболку. Я ненавидела вождение с того самого дня, как произошла авария. Я была в машине вместе с матерью, когда это случилось, и до сих пор носила шрамы — все они были скрыты под одеждой. Обычно мне удавалось сдерживать эти воспоминания, не давая им всплыть на поверхность, но сегодня мои нервы были обнажены.

К счастью, там, куда вёл меня GPS, движение было не слишком плотным. Маршрут оказался сложным, с множеством поворотов, но, по крайней мере, мы избегали самых загруженных участков. Я повернула направо и нажала на газ, наслаждаясь почти пустой полосой впереди.

Машина резко дёрнулась и замерла, а я рванулась вперёд. Ремень безопасности больно впился мне в грудь. Я ахнула. Прямо перед капотом на дороге стоял корги и в ужасе пялился на меня, в то время как под ним по асфальту растекалась тёмная лужа.

На дорогу выбежала женщина, погрозила мне кулаком и ушла прочь, прижимая собаку к себе. Я выдохнула, но тут же вздрогнула от агрессивного автомобильного гудка сзади.

О боже. Я чуть не убила собаку. О боже.

Жестянка наблюдал за мной, его лицо оставалось невозмутимым, а глаза — яркими. Я сглотнула. Руки дрожали слишком сильно, чтобы вести машину, и я не могла заставить взгляд сфокусироваться.

Водитель позади нас снова засигналил — дольше и громче. Я неуклюже задёргала ручку двери, наконец открыла её и попыталась выйти, всё ещё пристёгнутая ремнём безопасности.