— Попробуй фарш, — сказал он, протягивая мне кусочек сырого мяса на кончике ножа. — На соль. Я знаю, ты не чувствуешь, но текстуру поймешь.
Я осторожно взяла мясо губами. Глядя ему в глаза.
— Нежно, — прошептала я. — Очень нежная текстура. Ты добавил сливки?
— Нет. Ледяную воду. Секрет сибирских мужиков.
Мы стояли слишком близко. Слишком. Кухня, ночь, запах теста, который я помнила фантомно, и этот огромный мужчина, который стал моим навигатором в мире вкусов.
Мне захотелось плюнуть на пельмени, на Клюева, на банкет. Захотелось просто шагнуть к нему, уткнуться в его широкую грудь и стоять так до утра.
— Миша…— начала я, сама не зная, что хочу сказать.
И тут дверь кухни с грохотом распахнулась.
Мы отскочили друг от друга, как подростки. Я чуть не уронила сифон, Михаил схватился за скалку. На пороге стоял Пал Палыч.
Выглядел наш директор так, словно его только что эксгумировали, причем неудачно. Лицо серое, под глазами черные круги, губы трясутся, галстук висит где-то на плече.
Он ввалился в кухню, споткнулся о порог и, хватая ртом воздух, прохрипел:
— Всё… Конец… Мы погибли…
— Что опять случилось? — Михаил шагнул к нему, поддерживая готового упасть директора. — Клюев опять буянит? Трубу прорвало?
Пал Палыч поднял на нас безумные глаза.
— Хуже… Гораздо хуже…
Он сглотнул, пытаясь увлажнить пересохшее горло.
— Он… он только что позвонил. Изменились планы. Масштаб мероприятия… расширен.
— Насколько расширен? — насторожилась я. — Еще пара человек?
— Двести! — взвизгнул Пал Палыч, срываясь на фальцет. — Двести человек, Марина Владимировна! ДВЕСТИ! Он пригласил всю областную верхушку! Губернатора, мэров, инвесторов… Они едут сюда после конференции! Будут сегодня к вечеру!
Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Двести? — переспросила я шепотом. — Пал Палыч, вы бредите? У нас продуктов на двадцать персон! У нас заготовки на двадцать! У нас одна утка!
— Он сказал… — Пал Палыч всхлипнул. — Он сказал: «Покажи им наше карельское гостеприимство». Если столы не будут ломиться… он нас точно всех… закопает. Прямо под фундаментом нового корпуса.
Я посмотрела на Михаила.
Двести человек. Осталось восемнадцать часов. Пустые холодильники. И шеф-повар без обоняния.
Михаил медленно опустил скалку на стол. Его лицо стало каменным, но в глазах… в глазах вместо паники загорелся какой-то дикий, отчаянный огонь.
— Двести, значит, — глухо сказал он. — И гостеприимство.
Он перевел взгляд на меня.
— Ну что, напарник. Забудь про высокую кухню, про су-вид и пинцеты. Тут теперь не гибридный двигатель нужен. Тут нужна ядерная реакция.