Фригг и Один – две силы, на которых строится вся система. Они родили детей, трёх сыновей, своих наследников. Старший сын – слепой бог Хёд, воплощённая тьма. Второй сын – бог Бальдр, воплощённый свет. Младший сын – Хермод, бог, которому суждено будет стать посланником в мир Хельхейма. О каждом из них вы узнаете дальше.
Если смотреть на это повествование метафизически и использовать оккультную терминологию, то можно сказать следующее: Порядок и Традиция породили Свет и Тьму[68] , а потом родилось то, что их будет связывать друг с другом. Свет и тьма неотделимы друг от друга. Возможно, Бальдр и Хёд изначально – близнецы, но об этом нет однозначного упоминания в эддах.
История начинается с того, что богу Бальдру стали сниться страшные сны. Вот как описывает этот миф Младшая Эдда:
Сны эти предвещали Бальдру опасность для его жизни. И когда он рассказал те сны асам, они держали все вместе совет, и было решено оградить Бальдра от всяких опасностей. И Фригг взяла клятву с огня и воды, железа и разных металлов, камней, земли, деревьев, болезней, зверей, птиц, яда и змей, что они не тронут Бальдра. А когда она это сделала и другим поведала, стали Бальдр и асы забавляться тем, что Бальдр становился на поле тинга, а другие должны были кто пускать в него стрелы, кто рубить его мечом, а кто бросать в него каменьями. Но что бы они ни делали, всё было Бальдру нипочём, и все почитали это за великую удачу.
Материнское сердце богини расставило приоритеты, исходя из своей любви. Плохо, когда мать отдаёт одному из детей свою любовь больше, чем другим детям. Но вдвойне плохо, когда эти дети – боги. Хранительница традиции тяготеет к силе света, к силе добра. Тяготеет и заботится, больше, чем о других силах системы, других своих детях. Любимым больше прощают; на любимых глаза смотрят всегда под определённым углом, не замечая того, что видят другие. Но раньше так делали боги, а теперь так поступают люди.
Вся информационная мощь богини Фригг была направлена на защиту светлого Бальдра. Полотно реальности, которое ткёт богиня, освещается светом доброго и прекрасного бога и в этом свете выглядит восхитительно. Вот только рисунок на этом полотне начинает повторяться. И чем дальше, тем более это становится заметно. Причём всем. Но первым, кто среагировал на эффект повторяющейся неизменности, был, конечно, бог Локи.
Как увидел то Локи, сын Лаувейи, пришлось ему не по нраву, что ничего не вредит Бальдру. Он пошёл к Фригг, в Фенсалир, приняв образ женщины. А Фригг и спрашивает, ведомо ли той женщине, что делают асы на поле тинга. Та отвечает, что все, мол, стреляют в Бальдра, но это не причиняет ему вреда. Тогда промолвила Фригг: «Ни железо, ни дерево не сделают зла Бальдру. Я взяла с них в том клятву». Тут женщина спрашивает: «Все ли вещи дали клятву не трогать Бальдра?». Фригг отвечает: «Растёт к западу от Вальгаллы один побег, что зовётся омелою. Он показался мне слишком молод, чтобы брать с него клятву». Женщина тут же ушла.