— Ты-то откуда знаешь⁈ — не выдержал Высоцкий. — Молокосос! Ты хоть знаешь, каково в лагерях⁈ Есть понятия «воровские», а есть — «людские». Человеком оставайся и живи спокойно! А если фраер сам ботинки в «очко» проиграл, кто ему виноват? Не умеешь играть — не берись!

— Я умываю руки, — отмахнулся и опорожнил стакан. — Классическая проблема Советского интеллигента: видит перед собой социопата и теряет голову, как обезьянка перед удавом Каа, — щедро сдобрив сарказмом, продолжил. — Всю жизнь по лагерям! Ни дня в жизни не работал! Мужиков в жопы е*бет, чифир пьет да в карты играет — ну очевидный сверхчеловек и образец для подражания.

— Будет меня еще малолетка жизни учить! — презрительно фыркнул Высоцкий и налил мне и себе.

Семен Кузьмич так первую порцию и цедит — здоровье бережет.

— Кто-то же должен, — хрюкнул я, смешав коктейль.

— Ты вообще что о жизни знаешь? У тебя дед — Генеральный! — разверзлись надо мной гроздья гнева. — В телек пустили, шлюху КГБшную подставили, а ты за это сапоги лизать готов!

Раненный в самое сердце, я отодвинул стакан и предложил:

— Извинись.

— Пф! — Высоцкий опрокинул стакан.

— Тогда пойдем выйдем, — я снял часы.

— Детей не бью, — отмахнулся он.

— Сколько тысяч х*ев Мариночка отсосала за роли? — спросил я.

Подача прилетела куда надо:

— Сученок! Сам напросился, — Высоцкий тоже снял часы.

«Ролексы».

— Сережа, может не надо? — попытался предложить мирное решение Цвигун.

— Да не боись, я твоих мордоворотов и один раскидаю, — ухмыльнулся ему Высоцкий.

— Под мою ответственность, Семен Кузьмич, — попросил я, положив куртку на скамейку. — А товарищи вмешиваться не будут — это моё личное.

Высоцкий избавился от кожанки, и мы вышли из беседки на газон.

— По яйцам не бить, — выкатил правило Цвигун.

Жаль, очень хочется. Враскачку сократив расстояние, я выкинул обманку правой и не смог пробить левой — Высоцкий ждать не собирался, выкинув довольно сносный джеб. Моментально переключив паттерн, я схватил его за руку и взял на прием, в результате которого любимый Советский бард оказался на земле. Подскочив, он попытался пробить мне «крюка». Я увернулся, «провалив» Владимира Семеновича и встретив его рожу правым апперкотом. Нос хрустнул, но Высоцкому и не такое прилетало — разорвав расстояние и поливая газон капельками крови, он предпринял еще одну попытку, получив тычок в пропитую печень. Вискарик вылился на газон вместе с кусками шашлыка.

— Я доволен, — поделился я чувствами. — За Марину извини. Мир? — протянул Владимиру Семеновичу руку.

— Сопляк, бл*дь, — прохрипел он, вытерев рот и нос рукавом, с трудом разогнулся и пожал руку. — Твои научили? — спросил Цвигуна.