— Мне после школы нужно в гастроном, на рынок и к фарцовщикам. Пойдешь со мной?

— Это к теть-Наташиному дню рождения? — сразу догадалась Таня.

— Агась.

— Пойду. И помогу! Торт будем стряпать?

— Торт. Из обычных продуктов, но с необычной рецептурой. Шоколадный!

— Я люблю шоколадный, — мило зажмурилась от предвкушения девушка.

После очередной дозы пятерок — интересно, как скоро меня попрут из школы с аргументом «да нечего тебе тут ловить»? — отправились на рынок — он от нас дальше всего, с него и начнем. Вот уж где настоящее пищевое изобилие. Ну как изобилие — пока в братских теплых республиках собирают совершенно никчемные автомобили вместо массового выращивания фруктов, мандаринами и прочими ништяками Родина не наполнится. Есть, конечно, но жуть какие дорогие.

— Это только на Новый год! — попыталась убедить себя и меня Таня, но я все равно купил три мандаринки — по одной нам сейчас и дольками последнего украшу торт.

Найдя свободное местечко, угостились обалденно пахнущим и не менее обалденно вкусным цитрусом и отыскали улыбчивого, торгующего орехами азербайджанца, который скостил пионерам аж пять копеек. Поблагодарив доброго мужика, отправились в гастроном. Арахис, ясен пень, нечищеный и тем более нежареный, но мы же не безрукие.

Навестив гастроном, где нашлось все необходимое, разложили все по портфелям и двинулись на конспиративную фарцовочную квартиру.

— А почему их ОБХСС не ловит? — задала Таня платиновый вопрос.

— Потому что мелкий жулик знает жуликов покрупнее, — выдал я версию безобидную. Версия реалистичная — банальное взяточничество. — И по мере необходимости может о них рассказывать органам. Нет смысла сажать Филов — они так, чисто на подхвате. А вот их начальство — уже цель достойная.

— Это как когда рыбаки насаживают на крючок маленькую рыбку, чтобы на нее поймать большую?

— Умница! — восхитился я разумностью своей маленькой подружки.

Она потешно вспыхнула щечками, и мы зашли в нужный подъезд. Так, условный стук…

— От кого? — раздался сонный голос из-за обитой обшарпанным дерматином двери спустя пару минут тишины и нескольких повторных стуков.

— От Фила, — конспиративно-тихо ответил я привратнику.

Дверь открылась, явив нам кудрявого молодого человека явно еврейской наружности, одетого в расписной азиатский шелковый халат. Почесав волосатую грудь, он зевнул и спросил:

— Кролик? Польша?

— Да. Да, — ответил я на оба вопроса.

— Проходите, — освободил он проход.

Если убрать горы валяющихся и упакованных во все подряд — от фирменных «буржуйских» пакетов до советской упаковочной бумаги — шмоток, это будет совершенно обычная «однушка» среднего, так сказать, советского достатка. Склад же — на фига его антиквариатом заставлять? Лично для себя мне здесь ничего не надо — я из тех времен, когда шмотья ну просто немеряно, поэтому советской легкой промышленностью не травмирован, — но краем глаза фиксировал выражения Таниного лица при взгляде на ту или иную вещицу. Девочка же, им классовая несознательность простительна, и, когда появятся лишние (в СССР так бывает) деньги, одену ее как куколку.