— Хотел с работы захватить — «утроим поголовье гамадрилов к концу пятилетки!», — улыбнулся он в усы.

Народ загоготал уже в голос, и тут из установленных на столбах мегафонов бодро понеслось парадно-праздничное. Действо разворачивается на устланной брусчаткой площади Победы. Напротив нас, по ту сторону выделенного для «парадистов» пространства и еще одной группы зрителей, здоровенный Северный вокзал, на правом краю которого — портрет Маркса, по левому — Ленина. По центру — растяжка «Да здравствует 51-я годовщина Великой Октябрьской Социалистической Революции!». Еще один Вождь, в виде памятника, недалеко от нас — на его адаптированном под трибуну подножии собрались местные «випы», которые вот-вот начнут толкать речи.

Народ прямо оживленный, реально радуется празднику. Ну и накатывают, куда без этого, — а кто бы не накатил? Мегафон заговорил об исторической важности и мировых достижениях Революции, о руководящей роли Партии и о том, как замечательно проходит нынешняя пятилетка. После этого началось шествие.

— Марш воинских подразделений!

Марш живой силы и техники (даже ракету показали — длиннющую!) получился несколько жиденьким. Причина проста — огромная часть местного гарнизона сейчас в Чехословакии — деда Петя вчера рассказал, что люди натурально паниковали, опасаясь за жизни родных и близких, и дружно облегченно выдохнули, когда кровопролития не случилось. К Дубчеку отношение у местных соответствующее — целую республику взбаламутил, урод.

— Представители предприятий!

Прошла длинная колонна рабочих и работниц — плакаты в основном с обязательствами выполнить пятилетку за четыре года. Что поделать — традиция же. Через два года, стало быть, пройдут с заслуженно-гордыми плакатиками о том, как у них все получилось.

* * *

— Что тебе снится, крейсер Аврора… — тянул я под жалобное пиликанье аккордеона.

Причина проста — Александра Николаевна для очистки совести взялась меня ему обучать. Абсолютная память, неделька тренировок — и вуаля, инструмент в совершенстве освоен. Допел, почти сотня сидящих в Малом зале ДК фронтовиков с довольными лицами захлопали.

— Это мы с Натальей Александровной сочинили, — похвастался я. — Вот в Москву вернусь, и пойдем с ней на худсовет — объяснять, зачем нам такие громкие барабаны в аранжировке.

Позади остался мой рассказ о «зажравшихся» столичных милиционерах, ответ на вопрос «почему книгу до сих пор не выпустили?» (потому что печатают только членов, а чтобы стать членом — нужно напечататься, отчего ветераны натурально офигели — это же парадокс!), и целая пачка анекдотов, и подрезанный у Евдокимова монолог о том, как мужик боролся с хреном в собственном огороде, — все это чтобы развеселить немало загрустивший от моих приключений зал. Когда народ просмеялся, я и подхватил стоящий в углу сцены пыльноватый, но исправный инструмент.